— Паш… Всё нормально? — звучит из кухни.
Кое-как выдавливаю из себя «да» и продолжаю наводить беспорядок в этой стерильности. Не собираясь останавливаться, остывать или давать себе время на раздумья.
Следом на пол валится коробка из-под обуви. Шарф, джинсы и ещё какая-то мелочь. Я даже не пытаюсь это остановить. Наоборот, будто подталкиваю хаос, заставляя его разрастаться.
Аня появляется в дверном проёме меньше чем через минуту.
С перекинутыми на одно плечо волосами, немного растерянной. В том же коротком, нарядном платье, только теперь поверх него повязан передник. Наши взгляды сталкиваются, и где-то под рёбрами раздувается буря.
Стиснув челюсть, фиксируюсь на её губах.
Проявленная женой забота всегда воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Как данность. Я никогда не сомневался в её искренности, но этой заботы мне пиздец как не хватало на расстоянии. Заботы, нежности, присутствия.
Теперь я точно знаю, как в моём понимании выглядит идеальная жена. Девушка. Женщина. А с такими критериями уже не получается довольствоваться малым.
— Паш… Тебе помочь? Что ты ищешь?
Прищурившись, отхожу к стене и указываю в сторону раскуроченного шкафа.
Из ноздрей валит пар. Скрестив руки на груди, выдыхаю сквозь сжатые зубы и бросаю что-то про куртку. Аня спокойно отвечает, что Алиска научилась открывать шкафы, поэтому пришлось всё переложить. Абсолютно всё. В целях безопасности.
Я слушаю и киваю, заглушая порыв спрашивать, требовать и говорить, потому что любое слово, вырывающееся из меня, прозвучит как претензия. Но я всё же теряю контроль и грубо выталкиваю из себя:
— Сколько раз ты приводила его в нашу квартиру?
По-моему, Аня не сразу понимает, о чём я спрашиваю. Несколько секунд просто смотрит на меня и улыбается. Потом улыбка медленно сходит с лица, подбородок чуть поднимается, и в глазах появляется уже хорошо знакомый вызов.
Моя жена только с виду послушная. Но на деле всегда поступает по-своему и легко может заткнуть за пояс кого угодно. Даже меня. Точнее, чаще всего — именно меня. Потому что я не святой и совершаю ошибки. А у каждой такой ошибки есть цена.
Я смотрю в нежное лицо, на упрямо изогнутые губы.
За рёбрами колотится, но мой взгляд — тоже с вызовом. Я требую ответа, хотя в голове шипит страх оказаться слишком близко к истине.
Аня часто дышит, раздувая крылья носа. Щёки яркие, глаза блестят. Вместо того чтобы продолжать искать куртку, она с треском захлопывает шкаф и разворачивается к двери, от чего хочется дернуть её за запястье, чтобы остановить.
— С ума сошёл, Бессонов? — бросает она, прежде чем скрыться на кухне.