Взгляд, брошенный на меня Димоном, давит в висок, как прицелом.
Возможно, мои обиды кажутся ему странными.
Наверное, он решил, что это забавно, когда девушка захотела устроить сюрприз, пусть даже максимально радикальным способом. Но таких подстав от друзей я не прощаю. Дело не в обидчивости. Дело в границах, за которые лучше не заходить, потому что подобные истории обычно заканчиваются не игнором, а тем, что кто-то получает по лицу.
Если разобраться, я улетел работать полностью свободным. Как когда-то и хотел — почти без обязательств. Холостым. С развязанными руками. Полным энтузиазма. Немного агрессивным и местами горделивым. Не привыкшим к тому, что со мной в чем-то не соглашаются.
Людей, которые по разным причинам не сошлись и воспитывают ребёнка в разводе, — уйма. Это неприятно, но не критично. Это жизнь. Именно так я настраивал себя, пытаясь адаптироваться месяц, два, три, пока варился в собственном одиночестве, о котором когда-то отчаянно грезил.
Встреча с Мариной была не то чтобы неожиданной, но такой, будто я с разбегу налетел на стену.
Ничего не предвещало. И тут — блядь, здравствуйте.
Скорее всего, стоило тогда, ещё у клуба, чётче разложить ей по полкам вырисованные перспективы. Но меня хватило только на то, чтобы не заиграться и вовремя стопонуть, хотя я прекрасно видел, что она была готова на всё. На роль любовницы. На ожидание. На любую подачку, лишь бы остаться в поле моего внимания.
Именно в таком настроении она и прилетела ко мне. Уверенная, что я непременно подхвачу.
Сев на переднее сиденье, я вытягиваю ноги насколько это возможно.
За окном мелькает ночной город. Музыка вроде бы убаюкивает, но, несмотря на внешнее спокойствие, я еду на взводе. Особенно последние километры ёрзаю, как на углях, чтобы найти более удобное положение.
Знакомый двор. Синяя скамейка у подъезда. Пара тусклых фонарей и кривое дерево у детской площадки, узнаваемое с любого ракурса.
Ключи у меня есть, но я ими не пользуюсь. Руки ватные, а сердце грохочет, когда я придерживаю тяжёлую металлическую дверь, пропуская Аню вперёд.
В лифте едем молча. Я смотрю в пол, ощущая, как грудную клетку сплющивает от нехватки воздуха. Делаю вдох, и кажется, что вдыхаю иголки. Лёгкие жжёт, а выдох получается только сквозь боль.
— Кстати, с тех пор, как ты написал заявление в ЖЭК, лифт еще ни разу не ломался, — произносит Аня, прислоняясь спиной к стене. — Вот что значит, когда действительно занимаешься вопросом, а не отмахиваешься. В ЖЭКе тоже видят, кому не всё равно, поэтому и помогают…
Её пальцы сжаты на ремешке сумки. Пальто расстёгнуто, и под ним мелькает переливающаяся ткань платья.