Глава 69. Двенадцать лопат
Страница 150 из 170
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 69. Двенадцать лопат

Страница 150

Гранатовых серёг он не помнил. Потом понял: это пара к кольцу. К тому, которое теперь носит Амалия. Отец отдал ей кольцо на Крещенском балу – мамино, сказал он тогда, фамильное, – а серьги остались здесь. Мама носила их вместе. На акварели в кабинете – в серьгах. Он видел эту акварель каждый день двадцать лет и не замечал серёг.

Он закрыл шкатулку.

В пятницу утром он пошёл на Ратушную площадь.

Ювелир Лёвенштейн держал лавку в первом этаже дома с эркером, напротив ратуши, где раньше, до пожара сорок второго года, была аптека. В окне – ничего. Ни колец, ни часов, ни цепочек. Одна бархатная подушка, тёмно-синяя, пустая. Лёвенштейн не выставлял товара: кто знал, куда идти, тот знал.

Старик был маленький, лысый, с лупой в глазу, которую он не вынимал, кажется, никогда, – даже когда поднял голову на звонок, лупа осталась, и один его глаз был огромный, синий, а другой – обыкновенный, усталый.

– Господин Ольденбург, – сказал он. – Младший.

– Вы меня знаете?

– Я делал кольцо вашей матушке. В сороковом, к свадьбе. И серьги к нему. – Он посмотрел на шкатулку под мышкой у Кристиана. – И, кажется, вы мне их принесли.

Кристиан поставил шкатулку на прилавок. Открыл.

Лёвенштейн смотрел долго. Не трогал. Потом взял пинцетом нитку жемчуга, поднёс к лупе, повернул на свету.

– Речной, – сказал он. – Из Богемии. Ваша матушка привезла из Ремшейда. Это не я. Это её отец. Не дорогой. Но хороший. Розовый. Розовый речной – редкость. – Положил. Взял камею. – Это – я. Сорок первый год. Ваш отец заказал на рождение. На ваше рождение. – Посмотрел на Кристиана огромным глазом. – Вы хотите продать?

Глава 69. Двенадцать лопат

Томас пришёл в воскресенье, седьмого апреля, в девять утра, и пришёл не один.

Она услышала их раньше, чем увидела: от насыпи, со стороны города, шли люди и пели. Не хором – каждый свою, кто что помнил, и получалось, как на ярмарке, когда у каждой карусели своя шарманка. Потом гармошка – Ганс, она узнала по тому, как он тянул мехи на последней ноте, будто жалел её отпускать, – перекрыла всех, и все подхватили одно и то же, про мельничиху и солдата, и так, с мельничихой, они и подошли к воротам депо.

Двенадцать. Она пересчитала дважды. Томас впереди, с палкой – Зееман велел ходить с палкой до мая, и он ходил с палкой и держал её под мышкой, как держат зонтик, когда дождя нет. За ним – Руди, длинный, сутулый, с вечной самокруткой за ухом. Ганс с гармошкой. Пауль – маленький, лысый не по годам, тот, что в феврале принёс в госпиталь апельсин и тем самым, сам не зная, вернул Томасу память. Лотар, младший брат покойного Лотара, рябой, упрямый, – он встал к топке второго котла на место брата через неделю после похорон, и Томас говорил, что кидает он так же, только молча. И ещё семеро: двоих она знала по котельной Ольденбургов, остальных – нет.

назадназад
1 ... 148 149 150 151 152 ... 170
впередвперед