Глава 56. Седьмая койка
Страница 122 из 146
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 56. Седьмая койка

Страница 122

– Нога, – сказал Руди.

– Держите ногу.

Руди придержал. Так они дошли до кирпичей у пролома. Дальше Руди не мог: он сел у стены и привалился, белый. Дальше Кристиан шёл один, по кирпичам, проверяя ногой каждый, прежде чем на него наступить. Кирпичи ехали. Вода под кирпичами шипела.

Он вышел на свет. Колени подогнулись, он не дал им. Подбежали какие-то люди, сняли Томаса с его плеча и положили на дверь – откуда-то взялась дверь, обыкновенная, с латунной ручкой. Кристиан выпрямился и стал искать глазами, кто ещё. Кто ещё остался. Йозеф кричал, что Майс. Майс был на четвёртом.

Глава 56. Седьмая койка

Палата была на восемь коек, и Томаса положили на седьмую, у окна. Окно выходило во двор, где стояли санитарные фуры с поднятыми оглоблями, и на оглоблях сидели голуби. По утрам их сгонял конюх, длинным кнутом, не ударяя, а только щёлкая над головами. Голуби взлетали, делали круг над двором и садились обратно. Конюх ругался. Это повторялось каждое утро, в одно и то же время, в семь, и к пятнице Элиза уже ждала щелчка, как ждут боя часов.

На восьмой койке, у стены, лежал старик-литейщик с Рейна, с обожжёнными ногами. На шестой – кочегар из второй котельной, которого она видела в фуре: мальчишка с цыплячьей шеей, Пауль. У Пауля была забинтована вся левая половина лица, и он лежал на правом боку, лицом к Томасу, и смотрел на него одним глазом, когда не спал.

– Он вчера ночью говорил, – сказал Пауль утром в четверг, когда Элиза пришла.

– Что?

– Не разобрать. «Лизхен» говорил. Два раза. Потом «шесть». Или «шест». Потом спал.

Томас не просыпался. Зееман сказал – до утра, может, дольше. Наступило утро, и было дольше. Томас лежал на спине, с забинтованной грудью, и правая нога его лежала поверх одеяла в деревянном лотке, обложенная ватой, и выглядела чужой, как будто её принесли отдельно и положили рядом. Лицо было серое. Губы потрескались. Лина смачивала их мокрой тряпочкой, макая её в кружку, и делала это так осторожно, будто красила.

Лина не ушла домой. Её пустили на час, а она осталась на ночь, и сестра милосердия в белом чепце, сестра Агата, сделала вид, что не заметила. Утром Лина сидела на табуретке у койки в том же платье, в котором прибежала, с мыльными разводами на рукавах, и волосы у неё так и были растрёпаны.

– Иди домой, – сказала ей Элиза. – Я посижу.

– Не пойду.

– У тебя прачечная.

– Кнопп сказал, сам за меня постоит. – Лина не отрывала глаз от Томаса. – Он сказал, у него в роте все умели стирать. Солдату нельзя, чтобы грязно.

Элиза села на край соседней табуретки. Табуреток было две на палату, и одну всё время уносили к другим койкам, и Элиза прибегала за ней и приносила обратно.

назадназад
1 ... 120 121 122 123 124 ... 146
впередвперед