Глава 24. Сажа на манжетах
Страница 51 из 146
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 24. Сажа на манжетах

Страница 51

Или он ей рассказывал? Когда-то, маленькой, водой по скатерти – и она забыла, а голова не забыла, и через двадцать лет выдала обратно, как свою?

Или они просто думали одинаково. Один и тот же почерк, наклонённый влево. Одна и та же лупа. Одна и та же мысль о пьяных кочегарах в субботу вечером.

Она перевернула страницу.

Там было письмо.

***

«Лизхен.

Если ты это читаешь – значит, ты нашла ключ, и ящик, и станок. Значит, Людвиг его сохранил. Я так и думал – он трус, но не подлец. Скажи ему спасибо. Он не поверит, но скажи.

Значит, меня уже нет. Не грусти слишком долго. Я прожил хорошую жизнь – ну, половину хорошую. Вторую половину я прожил так, как живут люди, которые однажды не смогли доказать правду. Это не страшно. Это просто скучно. Как часы, которые идут, но ты знаешь, что ни разу не покажешь на них ничего, кроме времени.

Глава 24. Сажа на манжетах

Во вторник ночью отец перестал дышать на сорок секунд.

Кристиан считал. Он сидел в кресле у кровати, как сидел теперь каждую ночь с понедельника, – с понедельника, когда вернулся из депо с американским молотком под мышкой, бросил молоток в каретный сарай, где Курт потом об него споткнулся, и поднялся к отцу, потому что больше идти было некуда. Отец спал. Кристиан сидел. В третьем часу отец всхрапнул – громко, с бульканьем, – и замолчал. И не вдохнул.

Кристиан смотрел на его грудь под одеялом. Грудь не поднималась.

Раз. Два. Три.

Он не двинулся. Он потом долго думал, почему не двинулся сразу, и не мог понять. Может быть, потому, что всё это – балдахин, венские часы на тумбочке, акварельный портрет матери на стене, отцовское лицо на подушке, серое, с заострившимся носом, – вдруг стало похоже на картину. На такую, какие вешают в галереях и под которыми пишут: «Смерть фабриканта». И он сидел перед этой картиной и смотрел, как посетитель.

Двадцать. Двадцать один.

Потом что-то в нём сорвалось, как пружина в барабане, и он вскочил, опрокинув кресло, и схватил отца за плечи, и закричал «Марта!», и отец вдохнул – судорожно, с хрипом, с таким звуком, с каким вода пошла из трубы у Штольца в водокачке. Сорок секунд. Кристиан потом не мог вспомнить, досчитал ли до сорока или Марта ему потом сказала.

Хартвига привезли через час. Он послушал, пощупал, покачал головой, дал капель, велел держать голову выше, велел не оставлять одного. Уходя, сказал Кристиану в коридоре:

– Это сердце, господин Ольденбург. Оно устаёт. Ночью, во сне, оно иногда… забывает. Потом вспоминает. Пока вспоминает.

– А потом?

Хартвиг посмотрел на него снизу вверх своими молодыми глазами под нелепыми бакенбардами.

назадназад
1 ... 49 50 51 52 53 ... 146
впередвперед