Глава 37. Окно
Страница 80 из 146
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 37. Окно

Страница 80

Она исправила. Пятьдесят семь.

В обед пришла Лина. Принесла хлеба и варёной картошки в горшочке, завёрнутом в полотенце, – Лина теперь приносила ей обед каждый день, сама, из гладильни, через двор, хотя Элиза говорила, что не надо. Лина поставила горшочек на стол, села на ящик напротив и стала смотреть, как Элиза ест.

На платье у Лины, у ворота, была приколота брошь. Шестерёнка с гранатом. Криво. Всё так же криво, как вчера, как позавчера: Лина не умела прикалывать брошки, у неё никогда их не было.

– Лиза, – сказала Лина.

– Что?

– Ничего. – Лина помолчала. – Томас мне ничего не сказал.

Элиза положила ложку.

– Он сказал, что ничего не скажет, – продолжала Лина. – Утром. Я его у ворот встретила, он мимо шёл на завод. Он сказал: «Лина, я тебе ничего не скажу». Ну, я и поняла. – Она посмотрела на Элизу внимательно, тем самым долгим взглядом прачки. – Он, когда ничего не говорит, всё говорит. Он так всю жизнь.

Элиза молчала.

– Я не спрашиваю, – сказала Лина. – Тётя Роза говорит – не лезь, это не твоё. Я и не лезу. Я только… – Она потрогала брошь у ворота, как трогают нательный крест. – Я только хотела сказать. Ты мне брошь отдала. Мать велела – жене Томаса, не тебе. Потому что тебе тяжело будет. Ты сама рассказывала. – Лина помолчала. – Я всю ночь думала. Почему тебе тяжело. Я думаю – потому что ты как отец. Ты всё на себя. А брошь – это когда на двоих. Шестерёнка одна не крутится. Ей другая нужна.

Глава 37. Окно

Последняя примерка была в четверг, в три, у мадам Лорен на Соборной площади, во втором этаже, над аптекой, в комнате с тремя зеркалами, поставленными так, что женщина, стоящая в середине, видела себя одновременно спереди, сбоку и сзади и не могла спрятаться ни от одной из трёх.

Амалия стояла в середине, на круглой скамеечке, обтянутой зелёным сукном, и смотрела в среднее зеркало. Мадам Лорен ползала вокруг на коленях, с булавками во рту, и подкалывала подол. Две мастерицы держали шлейф. Лизель сидела на стуле у двери и вязала.

В соседней комнате, за портьерой, примерялись другие. Амалия узнала голоса – фрау Майер, жена коммерции советника, и её сестра, фрау Ланцман, жена ювелира, приехавшая из Остмарка на праздники. Голоса были громкие: обе думали, что портьера – это стена.

– …на ярмарке, говорят, – сказала фрау Майер. – Представляете? В картузе.

– В картузе! – ахнула фрау Ланцман.

– И с барышней. Котловинской. Какой-то чертёжницей, говорят, или прачкой, никто толком не знает. Остановили карусель. Он чуть не избил хозяина.

– Перед помолвкой!

– Перед помолвкой, – подтвердила фрау Майер с наслаждением. – Мой муж говорит – это у Ольденбургов в крови. Старик в молодости тоже был… ну, вы понимаете. А покойница Ольденбург, говорят, всю жизнь по больницам для бедных ходила. Тоже – в Котловину. Яблочко от яблоньки.

назадназад
1 ... 78 79 80 81 82 ... 146
впередвперед