Глава 62. Восемь сорок
Страница 135 из 146
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 62. Восемь сорок

Страница 135

– У меня есть двадцать одна тысяча. Остаток материнского капитала. У Эберта.

– Двадцать одна, – повторил Генрих. – А остальные?

Кристиан не ответил.

– Вот, – сказал Генрих. – Вот и весь твой расчёт. Ты как она. Ты считаешь правильно, а итог не сходится. – Он помолчал. – Я не говорю «нет» навсегда. Я говорю – не сейчас. Сначала – Рейн. Сначала – поймать Крауса. Если Брауэр поймает Крауса и Краус скажет в суде про Рейна и про втулку, Рейн сядет. Тогда вексель Рейну не продашь – Рейну будет не до векселей. Тогда можно будет говорить и про сорок девятый. Тогда, может быть, барон…

Глава 62. Восемь сорок

Штольц не пошёл её провожать.

Он сказал это в пятницу вечером, когда она вернулась от Кноппа длинной дорогой, вдоль набережной, мимо третьего фонаря, под которым кто-то стоял – она не повернула головы, но знала кто, – и потом по Литейной. Штольц сидел у печки и чистил медный маятник от каминных часов с пастушкой, которой так и не приделал ногу.

– Я не пойду, – сказал он, не поднимая головы. – На вокзал. Я там был в сорок девятом, Анну провожал к сестре в Ханфельд. Она вернулась через месяц, а я с тех пор вокзалы не люблю. Там все врут. «До скорого», «напишу», «вернусь к Пасхе». Ты мне врать не будешь, Лизхен, а я тебе тоже не буду. Простимся тут.

– Хорошо, – сказала она.

Утром он встал в пять, раньше неё, растопил печку и заварил мяту. С сахаром. Два куска – ей в кружку, сам он пил без. Достал с полки свёрток в газете и положил на верстак перед ней.

– Это тебе. В дорогу. Не разворачивай тут.

Свёрток был тяжёлый, маленький, твёрдый. Она взвесила его на ладони и поняла по весу – как Йозеф понимал клапаны.

– Август. Это сова.

– Не разворачивай, я сказал.

– Это твоя сова. Отцовская. Она в депо стояла.

– Она под мостом стоит с февраля, и мне на неё смотреть надоело. – Штольц отхлебнул мяту. – Под ней талер. Прусский, сорок первого года. Корн оставил – на счастье. Он тебе в письме писал, ты мне читала. Вот и забирай счастье. Мне его поздно.

Она убрала свёрток в саквояж – отцовский, кожаный, с медными уголками, тот, с которым Готфрид ездил в Женеву в пятьдесят первом за швейцарским ящиком. В саквояже было всё её имущество: два платья, бельё, Монж, материнская Библия, жестянка из-под чая с письмами – Корна, повесткой шестьдесят седьмого года, двумя письмами Кристиана. Отцовские часы она оставила на стене над верстаком. Они отставали на полторы минуты в сутки, и Штольц знал, на сколько.

– Томасу скажи… – начала она.

– Сама скажешь. Он придёт.

– Он в госпитале. Зееман до понедельника не выпустит.

– Зееман, – сказал Штольц, – не знает твоего брата. А я знаю. Он придёт.

назадназад
1 ... 133 134 135 136 137 ... 146
впередвперед