Глава 62. Восемь сорок
Страница 136 из 146
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 62. Восемь сорок

Страница 136

Она поднялась по двадцати двум ступенькам, считая вслух, как учил отец. На четырнадцатой обернулась. Штольц стоял внизу, у печки, с кружкой в руке, и Гайка сидела у его ног. Он поднял кружку, как поднимают стакан за здоровье. Она кивнула и пошла дальше. Двадцать две. Дверца хлопнула.

На мосту было пусто. Шёл седьмой час, светало. Мокрый снег кончился ночью, и булыжник блестел, как вымытый. Старухи с яблоками ещё не было.

До вокзала было три тысячи четыреста шагов – через Ратушную площадь, по Вокзальной улице, мимо гостиницы «Европа», где, говорили, Рейн каждый день сидел в вестибюле, – она не видела его ни разу. Она шла и считала, и на двухтысячном шаге, у ратуши, посмотрела на восточный циферблат. Без двадцати восемь. Значит, на самом деле без четырнадцати. У неё был почти час.

Грайвенбургский вокзал строили в пятьдесят шестом, и строили так, будто хотели, чтобы его приняли за собор: стрельчатые окна, башенка с часами, чугунные колонны в зале ожидания, расписанные зелёным и золотым. Колонны облупились. Часы на башенке шли верно – это Элиза знала от отца: вокзальные часы проверяли по телеграфу из столицы каждый полдень, и отец говорил, что это единственные честные часы в городе, потому что у них нет выбора.

Восемь сорок. Остмарк. Через Ханфельд, Гротте, Бельц. Девять часов в пути. Билет третьего класса – два талера семь грошей. Она купила его в среду, в кассе, у кассира с седыми бакенбардами, который спросил: «Туда и обратно?» – и она сказала: «Туда». Он посмотрел на неё поверх очков и ничего не сказал.

Билет лежал в кармане пальто, там, где раньше лежала отцовская тетрадь. Картонный, жёлтый, с дырочкой, пробитой компостером.

Она села на скамью в зале ожидания, поставила саквояж у ног. Напротив сидела крестьянка с корзиной, в которой кто-то шевелился и попискивал – цыплята, наверное. Рядом с крестьянкой – двое студентов в форменных фуражках, они спорили о чём-то, и один всё время говорил: «Но Гегель же…» – а второй перебивал: «Оставь Гегеля, он немец». У окна стоял офицер с усами и читал «Курьер». Носильщики с бляхами на груди катили тележки. Пахло углём, мокрой шерстью и кофе из буфета.

Она сидела и смотрела на вокзальные часы над дверью на перрон. Без десяти восемь. Без девяти. Стрелка двигалась толчками, раз в минуту, с еле слышным щелчком. Отец говорил: такие часы называются «вторичными», они сами не идут, их толкает электричество из главных часов на башне. Они не могут ни спешить, ни отставать. Они могут только остановиться.

В восемь в зал вошёл Брауэр.

Он был в штатском пальто и котелке, с газетой под мышкой, и вошёл так, будто случайно, будто ему тоже куда-то ехать. Оглядел зал. Увидел её. Подошёл и сел рядом на скамью, положив котелок на колени.

назадназад
1 ... 134 135 136 137 138 ... 146
впередвперед