Про последнее он сказал коротко и посмотрел на Штольца.
– Брауэр предлагает сторожа в депо. На ночь. Не городового. Кноппа.
– Кноппа, – повторил Штольц.
– Он сказал – Кнопп пойдёт, если попросит она. Не я.
Элиза смотрела на доску. На цифру в кружке.
– Это всё? – спросила она.
– Нет. – Он вынул руку из кармана. Положил на край верстака, ладонью вниз, рядом с доской. – Это всё, что есть. А то, зачем я пришёл, – вот. Котёл в депо стоит на козлах. Рама лежит рядом. Через восемь недель они должны быть паровозом, который поедет. Я его не построю. Кох и Бём его не построят. Йозеф не построит. Мы его соберём, если будет по чему собирать. А по чему собирать – только у вас. Семнадцать листов. Я пробовал по памяти. Регулятор – три хода золотника. Я не помню, что вы выбрали. Я выбрал три.
– Три, – сказала Элиза. – Для дела.
Он закрыл глаза на секунду. Открыл.
– Я прошу вас вернуться в депо, – сказал он. – Как автора. Не как копировщицу Корна, не как чертёжницу товарищества, не как… Как автора. Всё, что будет в комплекте, – ваше. Всё, что будет на Выставке, – ваше. Я буду делать то, что скажете. Кох, Бём, Йозеф – тоже. Ваймар, если вы позволите, – тоже. Без жалованья, он сам сказал.
Тишина. Штольц не шевелил угли. Гайка на табурете открыла один глаз.
– У меня есть условие, – сказала Элиза.
– Я знаю.
– Откуда?
– Вы всегда ставите условия. В ноябре у вас было четыре.
– Это одно, – сказала она. – Остальные три – отменяются. Четвёртое – тоже. Можно объяснять.
Он смотрел на неё.
– Одно, – повторил он.
– Имя. – Она положила ладонь на доску, рядом с цифрой в кружке, напротив его ладони на краю верстака. Их руки лежали на расстоянии пяди. – На каждом листе для министерства. Не «Э. В.» на краю, мелко, как метка под стрелкой. Полностью. «Элиза Варн». Внизу, в штампе, где автор. И под присягой – я. Сама. Перед Кляйном, перед Фогтом, перед Брандесом, перед кем угодно. Не вы за меня. Не Корн. Не Бах. Я.
– Да, – сказал он.
– Вы не поняли. – Она не убрала руку. – Если на листах будет «Элиза Варн» – всё, что скажут про паровоз, скажут про меня. Если он не поедет – это я. Если поедет – тоже я. Не «Ольденбург-младший с какой-то девицей». Не «товарищество Ланге». Варн. Вас не будет нигде. Вы – инженер товарищества, без жалованья. Вы согласны, чтобы вас не было нигде?
– Меня и так нигде нет, – сказал Кристиан. – С понедельника. Доверенность отозвана.
– Это не то. Это отец вас убрал. А тут – вы сами.
Он помолчал.
– Я согласен, – сказал он. – Сам.
Она смотрела на него. Долго. Потом убрала руку с доски.
– И ещё, – сказала она. – Не условие. Просьба.