Такой откат, что внутри всё трещит. В ушах — звон, в глазах — темнота. Мир на долю секунды гаснет, и включается заново, но уже каким-то другим светом.
Это было бы иронично, если бы не было так справедливо.
Это могло бы показаться совпадением, если бы не било так по-настоящему в суть.
Потому что жизнь не мстит. Она не рвёт тебе глотку за старые грехи и не ставит на колени. Она учит.
Просто вручает тебе крошечный свёрток — и молча наблюдает, как ты с этим справишься.
Насколько ты выдержишь осознание того, что теперь вся твоя уязвимость у тебя на руках.
Что каждая её слезинка будет резать тебя по живому.
Что она — это не шанс всё исправить. Это шанс не повторить.
Попробуй с этим спать. Жить. Дышать.
Попробуй быть мужчиной — не в своих глазах, а в её.
Каждый грёбаный день. Без похвалы, без аплодисментов и без права на поблажки.
— Да нормально, — отзываюсь, не вдаваясь в подробности. — Три восемьсот, пятьдесят пять сантиметров. На кого похожа — не знаю. Вроде бы на ребёнка.
Иван, наш сисадмин, уговаривает показать фото. У него своих трое, старшая вот только в первый класс пошла.
Вокруг меня будто сплошь глубоко семейные люди, для которых такие события почти святое. Всё всерьёз, с трепетом. С каким-то внутренним благоговением.
Телефон ходит по коридору из рук в руки. Коллеги передают его по очереди, переглядываются и комментируют вполголоса.
Кто-то замечает нос-пуговку, кто-то знакомый разрез глаз, а кто-то восхищённо отмечает круглые щёки.
Кольцо замыкается на том же Иване. Он сначала смеётся, глядя на экран, а потом быстро отплёвывается через плечо, чем вызывает у меня вспышку раздражения.
— В смысле «тьфу на неё»? — вырываю телефон резче, чем собирался. — Так, всё, просмотр окончен. Расходимся по рабочим местам.
Может, у него и трое детей, но мозгов с натяжкой на одного.
Я, конечно, понимаю, что новорождённые часто выглядят как маленькие инопланетяне с помятой физиономией. Но мне не смешно.
У Алиски самый серьёзный взгляд на свете. И вообще, она прикольная.
— Ты какой-то нарванный, Бессонов, — с удивлением качает головой сисадмин. — Не выспался? Это примета такая. Посмотрел на младенца — плюнь через плечо, чтоб не сглазить. Что тут непонятного?
— На своих так делай, — обрываю. — Моей твоя защита не нужна.
После того как подписываю заявление на отпуск, коллеги заводят разговор о том, что неплохо бы выставиться за рождение дочери. Рано или поздно это всё равно придётся сделать, так что решаю, что лучше уж рано. Тем более у Аньки в палате полный набор помощников, и мне там, по сути, делать нечего. Только путаться под ногами.