Я шумно выдыхаю, меняю положение ног и подавляю желание усмехнуться.
Это ещё одна тема, которую я не намерен обсуждать ни с кем, кроме Ани. Хотя и ей она вряд ли настолько интересна, чтобы сомневаться в том, что я уже озвучил ранее. По собственной инициативе озвучил.
Соблазнов, блядь… Конечно, хватало.
Хотя и соблазнами я их не считал, потому что мнил себя свободным человеком. Проблема в том, что когда в голове установился белый шум, эмоции схлынули, а тело успокоилось и перестало быть в подорванном состоянии, всё встало на свои места.
Педантично. Ровно. По полкам.
Маячивший всю неделю перед глазами соблазн уже не вызывал ни азарта, ни волнения. До отъезда мне, как любому живому существу, безусловно льстило, когда та, что ещё недавно крутила носом, вдруг начала увязываться хвостом. Искать встречи, просить прощения, писать первой. Это тешило самолюбие. Но, как выяснилось, не больше. Срывать злость, желание мстить или латать пробелы — это занятие для идиотов.
Какая, нахуй, разница, что было когда-то? До этого? Какая. Нахуй. Разница.
К тому времени я уже успел восстановить фрагменты переписки, и некоторые фразы крутились на подкорке, как заезженная пластинка.
Эти фрагменты настолько разнились с тем, что я слышал теперь, впервые стараясь коммуницировать ровно, чтобы донести свою позицию, что казалось, будто между теми сообщениями и реальностью пролегла целая, сука, бездонная пропасть.
То, что я выстроил в своих фантазиях, не билось.
Ни ценности, ни смыслы, ни расстановка приоритетов. Ни готовности идти по головам — особенно против своих. Вопрос «хуй ли ты за мной таскаешься» вслух не прозвучал, но был как никогда актуален.
Я отказался ввязываться в сомнительные связи, даже несмотря на то, что порушил масштабные, почти наполеоновские планы по моему завоеванию. Роль добычи или жертвы — не по мне.
— Нет, не даю, — бросаю после паузы, переводя взгляд на распахивающуюся дверь в гостиную и выбегающую оттуда в слезах Катюшу.
— Паш! Скажи им всем! Скажи! — захлёбывается она от обиды.
Я рефлекторно выставляю руку вперёд, пытаясь успокоить:
— Тихо, спокойно. Давай по порядку. В чём дело? Что случилось?
Вслед за ней в комнату заходят мать Ани и она сама, держа на руках Алиску.
После коротких выяснений оказывается, что девочка выиграла областную олимпиаду по математике, и ей пришло письмо из научного лицея с предложением перевестись к ним. Загвоздка в том, что каждый день мотаться из посёлка в город — это слишком далеко. Зато лицей предоставляет общежитие, куда приёмные родители наотрез отказываются отпускать почти четырнадцатилетнюю Катю.