Мгновение — и я чувствую, как его член тесно заполняет меня, лишая воздуха.
Паша двигается медленнее, чем обычно, погружаясь до самого основания. Сладкая, распирающая боль переплетается с наслаждением, и я вцепляюсь ногтями в простыню.
Мне хочется сгореть дотла, раствориться и исчезнуть, но я заставляю себя помнить, что мы ночуем в доме у свёкров, а спальня мужа располагается почти под их спальней, и каждый монотонный скрип кровати слышится оглушительно громко, не говоря уже о чем-то большем. Поэтому я намеренно подстраиваюсь под заданный ритм, синхронизируюсь с Пашей и стараюсь не издавать лишнего звука.
Толчок — и вместо стона из груди прорывается глухое мычание.
Его рука крепко давит на бедро, сбивая прежний темп. Но в ту же секунду толчки становятся быстрее и упорнее. Настолько, что дыхание рвётся и каждая клеточка наполняется им.
В комнате витает густой запах возбуждения, от которого кружится голова. Кажется, стены подступают ближе, смыкая нас в узкий кокон, где каждый полноценный вдох становится маленьким подвигом.
Из позы, где я вжата щекой в подушку, Паша подхватывает меня под грудью и притягивает к себе. Его щетина царапает нежную кожу, делая прикосновение ещё более острым.
— М-м…
Я откидываю голову на плечо, завожу руку назад и провожу ладонью по колючему затылку мужа. Никогда раньше не слышала, чтобы он стонал, но теперь с его губ срываются приглушённые звуки удовольствия, вопреки привычной сдержанности.
Между нашими телами уже проступила тонкая плёнка пота, склеивающая кожу и заставляющая нас ощущать друг друга ещё ближе. Почти неразделимо.
Сжав мою грудь левой рукой, Паша, рвано дыша мне в ухо, толкает между губ свой палец. Я слегка прикусываю его зубами, теряясь от этого жеста. Как ни странно, во мне нет непринятия — только вспыхнувший азарт, от которого по телу прокатывается дрожь. Этот азарт становится ещё сильнее, когда над самым ухом раздается двусмысленная, откровенная просьба:
— Пососёшь?
Низ живота осыпает искрами.
Я обвиваю палец языком, втягиваю в рот и ясно понимаю: Паша слишком пристально следит за каждым моим движением. За тем, как я касаюсь кончиком языка шершавой кожи, как смакую вкус и тепло. Как будто делаю что-то запретное, но от этого ещё более захватывающее.
Дыхание у моего уха сбивается, ритм бёдер теряет прежнюю равномерность. Я чувствую, как член наливается. Как будто… становится больше и входит в меня всё мощнее. С толчками, идущими один за другим. Поршнем. Почти без передышки.
— Что ещё пососёшь? — спрашивает Паша хрипло.
С вызовом. На кураже!