Алиса просыпается ровно тогда, когда я останавливаюсь перед неработающим лифтом, и тут же начинает хныкать.
Делать нечего — я перекладываю её на руки подруге, которая до этого ни разу не держала младенцев и теперь выглядит слегка растерянной. А сама, глубоко вздохнув, принимаюсь тащить тяжёлую коляску по лестнице на третий этаж.
Эта процедура отнимает много нервов и сил. Как только я наконец захожу в квартиру, плечи ломит, дыхание сбивается, и я ощущаю не только усталость, но и лёгкое раздражение.
Марина не отходит от меня ни на шаг: остаётся рядом и во время смены подгузника, и когда я споласкиваю дочку, и когда кормлю её на диване в гостиной. Она наблюдает исподлобья, с каким-то осторожным интересом, словно примеряет всё происходящее на себя. Ещё и потому, что впервые видит меня в роли мамы и пытается понять, как я с ней справляюсь. В её жизни материнство пока остаётся чем-то далёким, отложенным как минимум на десятилетие.
— А это не больно? — спрашивает подруга, глядя на Алиску, которая жадно причмокивает грудь.
— Вообще нет. Но поначалу — да: воспринималось некомфортно, иногда даже болезненно. У меня были кровавые трещины сразу после выписки из больницы.
— Твою мать… А потом?
— Потом нормально, местами приятно. Это особенный контакт, который ни с чем не сравнишь.
Пока я занята, позволяю Марине пройти в детскую и заглянуть в мой шкаф, чтобы выбрать себе одежду.
Не знаю, насколько постороннему человеку заметно, что гостиная у нас превратилась в спальню Паши, а детская — в мою, и что мы спим раздельно. Но мне кажется, это слишком очевидно.
Я заранее готовлюсь к вопросам, которые могут последовать, и готовлюсь с настороженностью, потому что кроме правды мне нечего предложить в ответ, а никакой другой убедительной версии в голову так и не приходит.
— Как думаешь, надеть голубые джинсы или юбку? — Марина появляется на пороге с двумя вещами в руках. — Не могу определиться.
Белую плиссированную юбку я когда-то прихватила на распродаже, решив, что летом буду разгуливать в ней по парку. Но каждый раз находился повод отложить — то случай не подходящий, то погода, то настроение. Так она и осталась висеть в шкафу нетронутой, всё ещё с биркой.
— Примерь юбку, — киваю влево.
— Ок.
Через пять минут подруга выходит ко мне уже переодетая. Юбка сидит на ней безупречно: подчёркивает талию, мягко ложится по бёдрам и выгодно оттеняет загар её ног.
Поскольку я вовсе не готовилась принимать гостей, начинаю судорожно вспоминать, что у меня есть в холодильнике. Кроме борща, риса и вчерашних котлет, ничего стоящего там не находится. Но Марина сразу отмахивается: говорит, что не голодна, потому что перед тем как ехать ко мне, родители накрыли для неё целый праздничный стол.