Паша кончил всего через пару минут после того, как кончила я, с бешено колотящимся сердцем. Приподнялся на локтях, снял презерватив и признался, что хочет ещё. Повторить сразу же. Без паузы. Его член оставался твёрдым, а слова звучали настолько серьёзно и взвешенно, что во мне возникло желание, которое уже невозможно было погасить. Ему можно было только дать догореть дотла.
Несмотря на ноющую чувствительность и сладкие отголоски между ног, я всё же позволила себе согласиться на продолжение. Я оказалась сверху и встретила настойчивые ладони, гуляющие по моим бёдрам, талии и выше с каким-то голодным рвением.
Если бы не проснувшаяся Юлия Владимировна, которой вздумалось подняться на второй этаж, я бы уже опустилась на член своего мужа, двигаясь так, как хотелось мне. Но пришлось в спешке собрать одежду и усмирять сумасшедшие эмоции, бившие через край.
Паша сказал, что нам пора съезжать. Дома нам никто по-настоящему не помешает. Я тоже хотела этого. Всем своим существом. Но сессия временно делала переезд нереальным.
— Я не понимаю, к чему ты клонишь, пап, — слышу за спиной голос мужа. — У меня своих дел хватает. Разбираться в чужих и что-то сливать — бессмысленно.
— Если я узнаю, что ты хоть как-то к этому причастен… хоть косвенно…
— То что, всыпешь ремня?
— Павел!
— Я не имею к этому никакого отношения. Всё. Закрыли разговор.
Лишившись внимания деда, дочка начинает хныкать и возмущаться. Паша подхватывает её из шезлонга и, расхаживая по гостиной, прижимает к себе. Его широкая ладонь почти полностью закрывает крошечную спинку, и малышка успокаивается, цепляясь за цепочку на его шее.
Завтракать мы садимся вместе, поочерёдно передавая из рук в руки Алису Павловну — главную принцессу этого дома.
Я избегаю встречаться с мужем взглядом, потому что знаю, что стоит только сделать это, и я снова утону в его глазах и в воспоминаниях, а память тут же подбросит обрывки ночи, отпечатавшиеся во мне до мельчайших деталей.
Тема, которая не утихает за столом, — выборы. В прессу просочилась информация о конкурентах Бессонова. Достаточно громкая, чтобы её обсуждали даже самые ленивые. Я не знаю, кто это сделал, но, как бы ни выражал недовольство Константин Сергеевич, в его голосе всё же проскальзывает удовлетворение. Ведь именно эти люди довели его до инфаркта и фактически выбили из гонки.
Так и не допив чай, я забираю Алису и уношу её в детскую, чтобы сменить переполненный подгузник и заодно дать нервам чуть ослабить натянутую тетиву.
Этой ночью уснуть было непросто. Из-за перевозбуждения и не только. Я чувствовала себя потерянной, хотя Паша несколько раз заходил в детскую и успокаивал дочку, когда я уже не справлялась.