С высоты двадцать первого этажа внизу всё кажется крошечным. Даже игрушечным.
— А вид какой, да? — восхищённо восклицает Лика.
От высоты немного кружится голова, хотя отрицать невозможно: вид на парк и церковь и правда впечатляет. И всё же во мне тут же просыпается практичность и привычка думать наперёд. Что делать с коляской, например, если вдруг сломается лифт?
Я отрываю ладони от подоконника и поворачиваюсь к мужу.
Ветер играет моими волосами. Оранжево-розовый закат отражается в голубых глазах напротив, устремлённых на меня. Его взгляд ощущается почти физически — прямой, беззастенчивый. Внимательный к каждому моему жесту.
Выпустив порцию дыма, Паша откладывает мундштук на стол, откидывается на спинку дивана и незаметным хлопком по бедру приглашает меня к себе.
Если будущие молодожёны без проблем проявляют чувства, то нас со стороны легко принять за соседей. В этом есть доля правды, но я всё же пересиливаю себя, протискиваюсь в узкий проход между столиком и диваном и вкладываю руку в ладонь мужа.
— Аня, скажите честно, Павел в семейной жизни кто — тиран или подкаблучник? — с улыбкой интересуется парень с тёмными вьющимися волосами, прищуриваясь и забирая трубку кальяна.
Я шумно выдыхаю, устраиваясь на коленях у Паши и чувствуя, как его ладонь уверенно ложится мне на колено.
Спина прямая, подбородок чуть приподнят. Но кто бы знал, чего стоит удерживать внешнее спокойствие, когда внутри бушует буря — и не позволять себе ни дрожи, ни томных вздохов, ни предательской слабости в голосе.
— Он не подходит ни под одну из этих категорий, — решительно качаю головой.
— Вот как?
— Мы просто умеем договариваться.
— Значит, переговорщик из Бессонова никудышный. Сколько раз я звал его погонять мяч — так он ни разу и не пришёл. Если женитьба настолько сильно бьёт по жизни, то я лучше ещё лет десять холостым побуду. Ни тебе футбола, ни развития карьеры, ни свободы.
Всё перечисленное за секунду взбалтывает во мне коктейль эмоций, словно в шейкере. Хочется и закатить глаза, и прикусить язык, и отпустить колкость, но вместо меня это делает Паша, исподлобья глядя на собеседника:
— Не переживай. За тебя всё равно никто не пойдёт замуж — даже через десять лет.
— Ну если ты не каблук и сам распоряжаешься своей жизнью, тогда жду тебя на стадионе в выходные.
— Так я каблук, Дим. Не вижу в этом ничего хуёвого.
— Да в этом-то всё и хуёво. Даже то, что ты уже перестал это замечать.
Я отвожу взгляд от неожиданно перевозбудившегося парня и перевожу его на мужа. Осторожно кладу руку Паше на плечо, скольжу к крепкой шее и поправляю воротник футболки-поло. Он говорит спокойно и выдержанно, но на виске часто-часто пульсирует венка.