Несмотря на странные ощущения, камень упал с души вместе с последней озвученной фразой.
Мне показалось, что мы поняли друг друга. Показалось, что этот разговор не повлияет на работу. И действительно, весь проект мы довели до конца без сучка и задоринки.
А теперь я перечитываю сообщение и понимаю, что нет. Конечно, повлияет.
Сняв верхнюю одежду в прихожей, я раздеваю Алису, которая весело болтает ногами в воздухе.
В квартире нет ни крошки еды, но этот вопрос мы быстро закрыли, заказав доставку из ресторана.
Пока я занимаюсь дочерью, Паша направляется на кухню, чтобы всё разогреть. Его движения уверенные, резкие. Хозяйские. Такие, будто время разлуки ничего не изменило, потому что он по-прежнему органично вписывается в это пространство. В эту среду.
Не успеваю я поправить Алиске кофту, как она уже несётся на кухню следом за своим отцом. Достаёт из ящика игрушки и носит их ему, в то время, как он расставляет на столе тарелки, приборы и контейнеры. А я настолько вымоталась за день, что просто позволяю себе расслабиться и наблюдаю за этой сценой, пряча ладони в рукава свитера.
Каждый зрительный контакт как удар по тонким нервам. Дыхание перехватывает, а сердце сбивается с ритма. Когда голубые глаза чертят линии по моему лицу, я чувствую себя… полностью обнажённой.
Мне сложно проглотить хотя бы кусочек, поэтому к ужину я почти не притрагиваюсь, ковыряю вилкой салат и обсуждаю с Пашей дела студии, счета за свет и воду. Рассказываю, что пришлось уволить старого администратора и что теперь у нас работает новенькая Анжелика.
Говорим и о доходах. Мне искренне хочется поделиться тем, что студия наконец начинает приносить стабильный заработок. Клиентов становится больше, съёмки расписаны на недели вперёд. В этом не только моя заслуга. Вернее, даже в меньшей степени моя, а во многом Бессонова. Без него я, пожалуй, так и не решилась бы на эту авантюру и не смогла бы накопить достаточно денег.
Паша вручает дочери ложку, позволяя ей попробовать есть самостоятельно. Каждое их взаимодействие, как маленькое чудо, потому что каждый проклятый раз я умираю и возрождаюсь заново. Кажется, за пределами этой квартиры не существует ничего лучше. Весь мир сосредоточен именно здесь.
— Давай я искупаю Алису, — предлагает Паша, вставая из-за стола.
Я машинально киваю.
С распределением обязанностей проблем не возникает, несмотря на то, что наши шаги и действия стали осторожнее, чем раньше. В том числе и шаги навстречу друг другу.
Пока я мою посуду и убираю остатки еды, Паша идёт купать Алису Павловну. После этого в ванную иду я, а Бессонов укладывает дочку спать, покачивая её на руках, хотя в таком возрасте и при таком весе я уже давно этого не делаю.