А потом, почти не меняя тембр, обращается уже ко мне. Так неожиданно, что я не сразу понимаю, кому адресованы его слова:
— Как твои дела?
Я поднимаю глаза и замечаю, что он наблюдает за мной через кровать, чуть прищурившись.
Алиса дёргает ногами, как заводной механизм, и Бессонов никак не может попасть в штанину пижамы. Но это не мешает ему параллельно следить за моей реакцией.
— Нормально, — отвечаю после короткой паузы. — Немного устала.
— День выдался насыщенный.
— О, да.
— А в целом? — не отступает Паша, пытаясь считать что-то между строк.
К чему идёт разговор, наверное, очевидно, но я не уверена, что готова обсуждать это самое «в целом». Тем более сегодня, когда тело напоминает желе. Да и мозг, если честно, тоже.
— В целом я чувствую себя… легче. Свободнее, наверное, если мы говорим об одном и том же, — произношу как есть.
— Об одном и том же, — кивает Паша.
— Ладно.
Под рёбрами неприятно тянет, но я не подаю виду.
Скомкав свитер, который ещё недавно аккуратно складывала, запихиваю его в сумку к остальным вещам. Механические движения — просто способ занять руки, чтобы не думать.
Отпустить Пашу нужно было прежде всего мне самой. Ради себя. Чтобы не свихнуться. А я непременно свихнулась бы от ревности, неопределенности и постоянных «а вдруг».
— Когда ты улетел, я наконец выдохнула, — продолжаю делиться. — И теперь не чувствую вины. Ни за то, что всё это затеяла, ни за то, что вовремя не остановилась, ни за то… что писала тебе под чужим именем. С камнем на сердце, знаешь ли, по жизни идти гораздо труднее.
— Зачем ты, кстати, писала? — между делом спрашивает Паша, одновременно борясь с юной преступницей, которая лупит его ногами по прессу, пока он на автомате просовывает крошечные руки в рукава.
Беззаботность, с которой прозвучал его вопрос, не спасает от того, что пульс начинает яростно стучать в висках.
Казаться в глазах мужа негодяйкой, решившей поиздеваться над ним, точно не входило в мои планы. Но признаться в собственной слабости казалось чем-то вроде смертельного приговора. По крайней мере, так было раньше. Не сейчас.
Я перестала стыдиться того, что просто пыталась обратить на себя внимание в переписке, выдавая себя за другую. Пусть даже таким вот способом. Дурацким способом.
— А что? Тебе разве не рассказали? — отвечаю вопросами на вопрос, заправляя волосы за уши.
— Я хочу услышать это от тебя.
Я вздёргиваю брови, бросая сумку полупустой. Чем бы я ни занимала себя — всё без толку. Мысли клубятся в голове, не поддаваясь контролю.
Собравшись с силами, я решаюсь сказать прямо, как есть, раз уж мы затронули эту тему: