Таких бытовых вопросов, мучающих меня, накопилось уже немало. Их нужно прояснять постепенно, по мере необходимости, но хочется сразу. Уже. Убедиться, что всё будет хорошо. Получить… не знаю, хоть какие-то гарантии.
Я не уверена, что смогу расставаться с Алисой с лёгким сердцем, если учитывать, что в Пашиной новой квартире, в его новой жизни, возможно, есть Марина. Да, я та самая сука-бывшая. Дело не в недоверии к нему. К ней, конечно.
Мы… плохо расстались. Я не видела её с сентября. С тех пор, как она улетела. Во всех соцсетях бывшая подруга у меня в блоке. Надеюсь, этот её порыв действительно стоил того, чтобы разрушить наши отношения. В конце концов, каждый сам за себя. Это не плохо, просто иногда дружба не выдерживает проверки на прочность, когда на горизонте появляются чувства. Особенно если это чувства к одному и тому же мужчине.
Включив свет в детской, я сразу замечаю цветы — те самые, которые чудом вырвала у сотрудника обслуживающей компании.
Кажется, в тепле они ожили — поднялись, расправились и теперь благоухают на всю комнату.
Опустив Алиску на пол, я подхожу к тумбе, открываю камеру и касаюсь кончиками пальцев нежно-розовых лепестков.
Недолго думая, отправляю снимок Паше. Этот поступок чисто импульсивный, и я прекрасно это осознаю.
«Спасибо за цветы. Они чудесные», — пишу, прикрепляя сообщение к фотографии.
Паша не в сети. Судя по горящим внизу фарам, он всё ещё разговаривает с Антоном на улице.
Решив не ждать ответа, я подхватываю Алиску и несу её в ванную. Так, сама того не планируя, прихожу к выводу задержаться у Бессоновых до утра, хотя Андрею говорила обратное.
Похоже, от переизбытка впечатлений за день дочери не нравится буквально всё, что бы я ни делала. Ни как раздеваю, ни как усаживаю в ванну. Не нравится ни вода, ни резиновые динозавры, ни пена. Под крик, от которого звенит в барабанных перепонках, я кутаю её в полотенце с капюшоном и отправляюсь переодевать в пижаму.
Иногда мне приходится вести себя терпеливо, хотя внутри всё бурлит. Иногда я использую разные дыхательные техники, чтобы не поддаваться раздражению. Пожалуй, в этом и заключается главный урок материнства. Прокачивать нервную систему.
Смахиваю волосы со лба, пытаясь поймать Алису Павловну на кровати и надеть ей подгузник. Со штанами возникает загвоздка, потому что я отвлекаюсь, заметив вспыхнувший экран телефона.
«Не понимаю, о чём ты», — приходит уведомление от отца моей дочери.
Ясно.
Если он хотел выставить меня дурой, то у него этого не выйдет. Щёки пылают, а пальцы подрагивают от нетерпения, пока я набираю ответ: