В животе слегка покалывает, но я не обращаю на это внимания. В последние недели тренировочные схватки стали появляться всё чаще. Оксана Станиславовна сказала, что это нормально. Она посоветовала установить приложение, которое отслеживает их частоту и подсказывает, когда пора ехать в больницу — и, соответственно, звонить ей.
— Сейчас почти не пеленают детей, мам. В основном — бодики, слипы… — осторожно говорю я. Но, уловив её тяжёлый взгляд, сразу жалею о сказанном. — Не переживай, я всё равно возьму. Спасибо. Вдруг пригодятся.
— Конечно, пригодятся. Сейчас вообще всё через край: не пеленают, не приучают к режиму, практикуют совместный сон, в роддом с мужьями ходят. Всё фотографируют, выкладывают. Есть ли вообще что-то святое? Хоть какие-то личные границы?
— Думаю, каждому своё. Главное, чтобы у человека был выбор и возможность делать так, как ему комфортно.
Мама выключает утюг и убирает гладильную доску в шкаф.
— А я троих родила сама, без всяких новомодных причуд. Все как по маслу, только крикнуть успела. Никто меня за руку не держал. И не нужно было. Главное — не истерить, а слушать акушерку. И молиться. Потому что молитва — это сила. Она даёт покой, настраивает. А не эти ваши дыхания по методичке и роды в обнимку в воде.
Мне остаётся только кивать, потому что ни сил, ни желания вступать в дискуссии нет. У мамы своя правда, и переубедить её невозможно.
Немного посидев в гостиной, я иду к Катюше, чтобы помочь ей с уроками.
Живот тянет чуть сильнее, чем раньше, но малышка пинается активно — значит, поводов для паники нет. На последнем приёме мне сделали и КТГ, и доплер. Сердцебиение ровное, шевеления стабильные, кровоток в норме.
Тем не менее, я открываю приложение и запускаю счётчик схваток — просто чтобы понимать, насколько регулярно тянет. Пока всё скачет: то семь минут, то пятнадцать. Тело будто нащупывает ритм, но пока не решается включиться по полной.
Домой я возвращаюсь после девяти вечера. От ужина отказываюсь и поднимаюсь в комнату, которую мне выделили свёкры. Вернее, это почти целое крыло — спальня, санузел, просторная гардеробная. Есть всё.
Я никак не могу уснуть. Мне то жарко, то зябко. Ворочаюсь, сбрасываю одеяло, и тут же натягиваю обратно.
Чтобы отвлечься, открываю соцсети и бездумно листаю сторис, пока случайно не натыкаюсь на Антона.
Шумный бар, толпа людей — и вдруг камера сдвигается в сторону. В кадре мелькает Паша. Полуоборотом к объективу, в полутьме. В одной руке бокал, вторая лежит на спинке дивана. Плечи расправлены, щетина подчёркивает скулы, взгляд уходит в сторону, будто ему плевать на съёмку. Он не позирует, но всё равно примагничивает. Всем своим видом.