У Алисы двое крёстных родителей — Лика и Влад. Влад — давний друг Паши. Они вместе учились в школе, потом поступили в один вуз и играли в университетской сборной по футболу. Правда, Влад всегда стоял на воротах. Уравновешенный и спокойный по характеру, он казался тем человеком, на которого можно положиться.
Ребята волнуются не меньше нас, и это сразу чувствуется. Они воспринимают свою роль с полной ответственностью. Именно этого я и ждала от крёстных родителей для своей дочери: чтобы их участие не сводилось к формальности или галочке в семейной истории, а было вполне осознанным шагом.
Получив благословение от отца Александра, мы выходим на улицу и спускаемся к парковке, где стоят автомобили.
Лика снимает платок, бережно передаёт мне дочку и шумно выдыхает, выпуская из себя всё накопившееся напряжение. Её глаза сияют, щёки пылают румянцем, а в сбивчивом дыхании смешивается и радость, и облегчение.
— Спасибо тебе за доверие, Ань, — говорит подруга, поглаживая мою руку. — Для меня это очень почётно. Честное слово, я никогда не подведу.
Отделаться лишь официальной частью не получается, да и, по правде говоря, не хочется. Поэтому после церемонии мы всей компанией отправляемся в уютный ресторанчик на набережной, чтобы пообедать, передохнуть и немного прогуляться.
Домой возвращаемся только к вечеру, и сразу же вовлекаемся в рутинные хлопоты: искупать дочку, переодеть, поиграть и накормить.
Пока я загружаю стирку, Паша берёт на себя заботу об Алисе и укладывает её спать. Он медленно ходит с ней по комнате, приговаривая что-то монотонным, размеренным голосом. Каждое его слово и движение успокаивает дочку, отсекает её попытки расплакаться и постепенно убаюкивает.
Оставив их наедине, я ухожу в ванную, чтобы принять душ. Быстро ополаскиваюсь, смывая с себя тяжесть прошедшего дня, затем надеваю короткую ночнушку и распускаю волосы.
Когда возвращаюсь, Паша лежит на моей кровати, закинув руку за голову, а на его груди уютно устроилась и тихо посапывает во сне Алиса.
Я осторожно перекладываю дочку в люльку, стараясь сделать это так, чтобы не разбудить её, и подсознательно жду, что Паша, как всегда, отправится к себе.
Мы не спим вместе. Это не то чтобы строгое табу, скорее моя собственная очерченная граница. Моё правило. Внутренняя установка, если угодно.
Я не хочу привыкать к его постоянному присутствию рядом. Не хочу растворяться в этом. Не планирую обманываться иллюзиями. По-быстрому заняться сексом и снова разойтись по разным углам — именно к такому формату я пытаюсь себя приучить.