Я ёрзаю на сиденье, бросая взгляд на часы. Мы успеваем, хоть в салоне меня задержали чуть дольше, чем планировалось.
— Спасибо. Тебе тоже идёт этот галстук. Он делает тебя…
— Похожим на клоуна, — сухо заканчивает Паша.
— Вообще-то нет. Наоборот — стильно, свежо.
Прежде чем пристегнуться, я успеваю отметить его профиль, чёрный деловой костюм и белоснежную рубашку. Галстук, купленный в спешке в самый последний момент, кажется скорее бордовым, но, думаю, это не критично.
Судя по всему, Паша не слишком верит моему комплименту, потому что потирает подбородок и недовольно спрашивает:
— Чья вообще была идея подгонять гостей под один цвет?
— Лики.
— Ну ещё бы. Антону бы не пришло такое в голову.
— Почему же он тогда согласился на предложение будущей жены? — встаю на сторону подруги. — Не потому ли, что хотел этого сам?
— Скорее всего, нет.
— Каблук?
— Типа того.
Я коротко смеюсь, когда машина притормаживает у загородного комплекса, где состоится торжество. И церемония, и застолье пройдут в одном здании, но в разных залах. Я уже бывала здесь раньше, поэтому бодро дёргаю ручку двери и выхожу на улицу. Скорее всего, бодро ещё и потому, что просто не хочу, чтобы мне подавали руку.
Наш с Пашей разговор на день рождения дочери закончился ничем. У меня не было возможности обдумать его слова по одной простой причине — думать об этом я не хотела. Ни размышлять, ни предполагать, ни принимать какие-то решения.
Я отпускала Бессонова не для того, чтобы потом возвращаться. Это было не наказанием, не демонстрацией силы и не игрой в гордость.
Нет, конечно.
Я просто хотела, чтобы ему стало лучше. Лучше, чем мы наворотили. Так, как он того заслуживает. А я, в свою очередь, по кусочкам собрала своё сердце и попыталась начать жить своей жизнью.
В зале для церемоний около сотни гостей. Если точнее — сто десять. При условии, что все пришли.
В глазах рябит.
Кажется, у Паши срабатывает реакция на цвет марсала, потому что он ослабляет галстук и тяжело вздыхает. Этого оттенка здесь… с избытком. И на декоративной арке, и на заднем фоне, и в одежде гостей.
Оставив пальто в гардеробе, я осторожно иду вперёд, следом за высокой фигурой мужа, замечая знакомые лица друзей. Никита, Дима, Эля — все провожают нас с неподдельным интересом.
Я машинально киваю в знак приветствия и пробираюсь к нашим местам во втором ряду.
Собственную свадьбу я помню смутно. Она пронеслась мельком, галопом. Нигде не откликнулась, потому что тогда я была в каком-то странном анабиозе. Из-за беременности, обречённости и впечатления, что всё происходит не со мной.