Глава 3. Копировщице
Страница 6 из 161
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 3. Копировщице

Страница 6

Элиза разрезала конверт ножом для бумаги – ровно, по верхней кромке, как отец учил вскрывать письма от заказчиков: чтобы потом можно было вложить обратно.

«Седьмая строка. Площадь нагрева – 112, а не 98. Восьмая и девятая соответственно. С поправкой – 14 атм. Клапан превосходный. Подвешивают всё равно».

Она прочла дважды. Потом в третий раз, медленно, слово за словом, будто искала ещё одну ловушку, уже для себя.

Одного вечера ему хватило. Она так и думала. Это было неприятно, как бывает неприятно, когда угадываешь, что в лотерее выпадет пустой билет, – угадала, а толку.

«Подвешивают всё равно».

Элиза положила записку на стекло, и подсветка снизу сделала бумагу почти прозрачной. Буквы были наклонены вправо, широко и небрежно, «т» с длинной перекладиной, как у людей, которые учились писать у гувернёра и потом всю жизнь пытались это забыть. Но цифры стояли ровно. Цифры он писал иначе, чем слова, – по-чертёжному, с засечками у единицы. Так пишут в политехнических школах.

Она хотела разозлиться и не смогла. Хотела испугаться – и тоже не очень вышло. Внутри было что-то третье, похожее на то, что бывает, когда в темноте протягиваешь руку к стене, а стена оказывается ближе, чем думала, и ты стукаешься пальцами. Больно, глупо и почему-то смешно.

«Подвешивают всё равно». Значит, он видел, как подвешивают. Значит, стоял в котельной, а не только сидел в кабинете с дубовыми панелями. Или ему рассказывали. Или он врёт.

Скрипнула лестница. Элиза сложила записку и сунула её не в карман, а за корсаж, под шнурок от лупы. Пильц, в отличие от неё, в чужие корсажи не лез. По крайней мере, пока.

Но это был не Пильц.

***

Он вошёл без стука, как входят в собственную контору, и остановился посреди комнаты, оглядываясь. Утренний свет из окна – серый, с прожилками угольного дыма – лёг ему на плечи, на воротник пальто, на гладко выбритую щёку, и Элиза впервые увидела его лицо как следует.

Оно было не такое, как она представляла вчера, в темноте. Она представляла что-то породистое и скучное, вроде лошадиной морды на гербе. А лицо было худое, с резкими скулами, и глаза – тёмные, усталые, с синевой под нижними веками, какая бывает у людей, которые не спят, потому что не умеют, а не потому, что им весело. Рот был твёрдый, но в уголке притаилась складка, словно он всё время сдерживал усмешку и уже натёр себе мозоль.

– Доброе утро, – сказал он. – Господин Корн?

– Господина Корна нет.

– Жаль. – Он не выглядел огорчённым. – А господин Пильц?

– Ушёл за табаком.

– Значит, вы одна.

– Значит, я одна, – согласилась Элиза. – И у меня конюшня.

назадназад
1 ... 4 5 6 7 8 ... 161
впередвперед