Минни рычит над Тиберием, глядя на новоприбывших большими, полными адреналина глазами. Увидев своих парных, она обращается обратно. — О, привет. — Минни тяжело дышит, выплевывая кусочек плоти и откидывая свои розовые локоны, как будто она только что интенсивно тренировалась, а совсем не разрушила целый особняк и теперь вся в крови.
По правде говоря, что *можно* сказать после того, как ты уничтожил своих врагов?
— Мы почувствовали это, — слабо говорит Мардук.
— Твою ярость, — заканчивает Йети.
Клюв шагает ко мне, и я отвожу его в сторону, чтобы дать клану Деви пространство. — Ты в порядке? — спрашивает он.
— Да, — небрежно говорю я. Но на самом деле моя голова словно под подушкой, и я чувствую онемение.
— Нам нужно убираться отсюда, — настойчиво говорит Клюв. — Человеческая полиция доставит некоторые проблемы. Сможешь—
— Мы улетим, да, — быстро говорю я.
Мы в небе через две минуты, после того как Мардук перестает целовать щеки Минни и замечает синие и красные огни, мчащиеся по улице.
Я опасаюсь преследователей во время полета. Та дикая часть меня, которую я всегда держу взаперти, открылась во время боя, и моя кровь все еще горяча от этого. Совет отправляет охотников после таких событий, но так как Тиберий был криминальным авторитетом, они могут оставить это другим криминальным авторитетам. Соколы могут прийти за нами. Или они могут преследовать нас пешком. Ни того, ни другого не происходит, однако, и небо тихо и прохладно, когда я приземляюсь на жесткий камень общежития анимусов.
Когда я возвращаюсь в человеческую форму, мои глаза горят, а нога ноет от старой боли. Но когда я смотрю на темное небо, на темную территорию моего дома, на уме у меня несколько вещей.
Минни на руках у Йети, укутанная в толстую куртку, ее глаза плотно закрыты, как будто она не хочет ни на что смотреть. Я не думаю, что хочу говорить ей, что я горжусь ею. Это не те слова. Слов уже недостаточно. Она заслуживает медали, и мне нужно будет подумать об этом позже.
Но это Сабрина, которая вырывается из двери с Блэр и Блейд позади нее, заставляет меня споткнуться впервые сегодня. Она смотрит на Минни и меня, ее капюшон откинут, глаза дикие и влажные. Ее лицо сморщивается, как старая бумага, и она бросается к нам с рыданием. — Ты *сказала*... — Голос моей подруги хрустит, как сухие листья, когда она притягивает нас к себе. — Ты *сказала*... — Пальцы
впиваются в мои руки, отчаянно желая, чтобы я поняла. — Ты сказала, что сделаешь это, и ты сделала.
— Убить их всех, — хрипло говорит Минни. Это первая эмоция, которую кто-либо из нас видел от Сабрины за последние месяцы.