Я ничего не говорю, забираясь на заднее сиденье их джипа и поворачивая голову на восток, в сторону моей Регины.
Глава 3
Аурелия
Я рыскаю по своей комнате, из конца в конец, всю ночь. Пара тренировочных штанов Дикаря и футболка Лайла покрывают мое тело, и я не хочу принимать душ, потому что это смоет их запах. Одна из деловых рубашек Косы прижата к моей груди, так что каждый раз, когда я вдыхаю, я вдыхаю их объединенный запах.
Это единственное, что успокаивает мою ярость и слепое желание ринуться в ночь, к владениям Коллекционера, и вырвать свои кусочки души обратно. Моя новая нога сначала тупо ноет, но когда первые лучи рассвета проникают в окно, я щурюсь от досады против молний, бьющих по моему бедру.
Потребность в отдыхе сильна, но эмоции, бушующие во мне, как летняя буря, еще сильнее. Мои веки тяжелеют, яма в животе зияет, и я встряхиваю руками, пытаясь избавиться от новой дрожи.
Моя орлиная форма дается мне так легко в такие времена. Мои перья кажутся броней, покрывающей мою кожу, мой клюв — копьем, вместо бесполезных мягких человеческих губ. Мои ноги намного короче, когти намного сильнее ступней. Если я достаточно плотно свернусь в клубок, устроюсь на подоконнике, возможно, я смогу немного поспать.
Я просыпаюсь с испугом, встряхивая головой, чтобы выйти из глубокого забытья, и раздраженно чирикаю. Высокое солнце печет мне в лицо, и я рефлекторно вытягиваю шею, чтобы проверить своих парных—
Конечно, я одна.
Раздраженно расправив крылья, я быстро осматриваю территорию академии на предмет чего-либо необычного, а затем соскальзываю на пол. Пустая комната, холодная кровать, отсутствие какого-либо бормотания Дикаря или ворчания Ксандера. Отсутствие любых глубоких голосов или колоссальных сил моих парных...
Я привыкла к тому, как много места они занимают. Как сильно их присутствие, по отдельности или вместе, касалось меня в нежном успокоении. Я подпрыгиваю к двери, толкаю ее клювом и выхожу, прищурив глаза.
— Куда-то собралась?
Орлиный крик, вырвавшийся из моей глотки, был внезапным, когда я обернулась в тревоге.
Пальцы Сабрины, занятые вязанием крючком из голубой шерсти, никогда не прекращают своего движения, пока она смотрит на меня из-под капюшона своей черной толстовки. — Ты более уставшая, чем думаешь, если пропустила, что я здесь.
С протяжным стоном я обращаюсь в человеческую форму, падая на задницу и вытягивая больную ногу. Задняя часть моих глаз горит, когда усталость вцепляется в мои мышцы жестокими пальцами.
— Я не хочу спать, Сабрина.
— Да? А я не хочу бодрствовать, но вот мы здесь.