Катерина поднимает брови, но ничего не говорит, отворачиваясь к Косе и проводя пальцем по квадратной челюсти.
Пока охранники-кенгуру осторожно приближаются ко мне с тяжелыми черными цепями, я вытягиваю руки и смотрю через территорию поместья на то, что осталось от моего отца. Его труп лежит в траве, от него все еще поднимаются струйки тепла от безжизненного, бескрылого, безжизненного тела.
Единственное хорошее в сегодняшней ночи — это то, что моя мать получила заслуженную месть. Я слышу, как она шаркает по комнате моей сестры на верхнем этаже поместья Дракос, ее раны все еще кровоточат. Я знаю, что Селена наблюдала
за этой сценой, затаив дыхание. Я знаю, что малыши укутаны в одеяла, далеко от окон, где их бабушка охраняет их.
Я позволяю им намотать цепи на мои запястья, и тут я замечаю знакомый, необычный запах. Коннор избегает моего взгляда, помогая закрепить цепи. На его шее теперь серебряный ошейник, так как он подписал контракт с Коллекционером несколько месяцев назад. Я притворяюсь, что не замечаю, когда он звякает массивным черным замком.
Он поднимает шум, закрепляя замок на месте, прежде чем отойти и вручить ключ Катерине.
Но магия, которая должна подавить мою магию, не активируется. Коннор не запер его должным образом.
Пытаясь не ухмыляться, я гашу свои собственные глаза. Золотые шары света, дающие мне зрение, гаснут, и мой мир погружается в безжалостную тьму. Мои уши берут верх, улавливая каждый проклятый звук поблизости.
— Такой красивый, — воркует Коллекционер, глядя, как я предполагаю, на холодное лицо Косы. — И весь мой. — Я слышу безумную радость в ее голосе и изгиб ее самодовольной улыбки. Волна ненависти проносится сквозь меня. Она поворачивается к своим охранникам, вытаскивая змеиные каблуки из нетронутого дерна, когда она направляется к колонне машин. — Выезжаем.
Я поднимаюсь на ноги, пока Дикаря тащат, его дыхание ровное и тяжелое от седации, в его собственную машину. Естественно, я выбираю ту, в которую забирается Коллекционер, в то время как гиеновая матриарх с кряхтением поднимается на ноги, суставы ее старых коленей щелкают и трещат.
Она фыркает в мою сторону. — Дикая Богиня никогда не любила тебя, не так ли, мальчик? — каркает она. — Что ты сделал? Ударил ее в спину в прошлой жизни? Хихикая над собственной шуткой, она поворачивается, чтобы занять свое место.
— Это был не я, — бормочу я. — Все, что я когда-либо делал, это проклинал ее имя.
— Вот именно, — пищит она. — Оскорбленная женщина — это...
— Женщина, жаждущая мести, — хихикает Коллекционер.