Но затем Ксандер оказывается рядом со мной, его пальцы сжимаются вокруг моего правого запястья. *«Возьми себя в руки».*
В моей голове разбивается стекло. Нежные руки обнимают меня, и драконья сила окутывает мое тело. Я сжимаю пальцы правой ноги и проглатываю крики, готовые вырваться наружу. Те крики, которые не хотят останавливаться, как мы когда-то делали. Яркие золотые шары глаз Ксандера вонзаются в мои, его крепкая хватка напоминает мне, что мы уже проходили через это. Что у меня снова есть нога. Что я в порядке. Что Флорес Дракос мертв от руки своего сына.
Я делаю дрожащий вдох, когда Лайл опускает меня на матрас, который когда-то изменил мою жизнь. Он убирает руки от моего тела. Я касаюсь его свирепого, злого лица, светлых волос на его щеке. *«Выйди»,* — шиплю я его анимусу. *«Выйди, мой большой, злой лев».*
Зрачки Лайла расширяются, и в его груди нарастает пещерный рокот, как надвигающаяся буря. Мой самый бешеный парный. Парный, наименее склонный поддаваться *любому* типу плена — не после того, через что он прошел, не после того, как это забрало его семью. Кошачьи зубы удлиняются, и он скалит их в рыке. Он глубоко вдыхает, его большие глаза закрываются всего на секунды, когда его легкие наполняются моим запахом.
В заклинании вокруг его разума появляется волосяная трещина, и я бросаюсь на нее, голодная. *«Я не убила Фредерика Ульмана только для того, чтобы увидеть тебя в плену у другой руки».*
В моей голове раздается хриплый, едва человеческий голос: *«Регина».*
Глава 29
Лайл
Части головоломки, которые были вспышками ясного зрения, полученными мной за последние несколько недель, теперь складываются воедино. Теперь обретают смысл. Мой разум выныривает из мучительного тумана, который тяготил нас.
Ужас проникает в мой дух так, как не случалось с тех пор, как я был подростком. Я изо всех сил пытаюсь контролировать свою аниму, и хотя я не позволяет ей превратить меня в зверя в этом маленьком пространстве, я чувствую сырую, ужасную потребность, овладевающую мной.
В моих глазах красный цвет, и в моем сердце смерть.
И этот сладкий запах окутывает меня, уникальный запах моей Регины. И он оттачивает мою ярость, как точильный нож.
Глава 30
Аурелия
Трещина в броне.
Лев Лайла кланяется мне, прежде чем наброситься на Косу. Он сжимает руку вокруг горла моей акулы, прижимая его к стене. Коллекционер кричит, чтобы он остановился, но рык обоих самцов заглушает ее. Дикарь, полностью игнорируя двоих других, обнюхивает мои ступни у края кровати. Он морщит нос, прежде чем обнюхать мои лодыжки, голени и колени.