Я отмечаю ее стройную форму каждой частью своего существа. От темного каре до красных и кровоточащих пятен, которые мое проклятие оставило на ее руках и теле. Я склоняю голову набок, прежде чем дать обещание. — До утра твоя кровь окрасит эти полы.
Чистое убийство зреет в этих змеиных глазах, но она отступает. — Коннор! — приказывает она, высокомерная спесь сочится из каждого слова. — Приведи моих парных ко мне. Всех их.
Коннор спешит внутрь, его страх наполняет воздух. Он оглядывается на меня, как будто хочет что-то сказать, но мы знаем, что сейчас любое предупреждение не сработает.
Мы с Катериной смотрим друг на друга, сам воздух натягивается между нами. Я не моргаю, разглядывая ее и новые повязки, обернутые вокруг ее тела, как египетская мумия. Я даже не знала, что заклинание сработает. Только что это стоило попытки и риска. Она знает так же хорошо, как и я, что ее пробитая крокодилья кожа делает ее уязвимой теперь.
Древний инстинкт чувствует их приближение, прежде чем я вижу их ноги, переступающие порог входа. Другие части моей души выходят одна за другой, в замедленной съемке, их возвышающиеся, ужасающие человеческие формы заполняют все пространство, сила и угроза сочатся из каждой поры.
Они выглядят в еще худшем состоянии по сравнению с тем, когда я видела их в Жемчужине. Усталость висит вокруг их форм, как будто тащит их вниз, в глубины ничто. Заклинание берет свое, и мои инстинкты говорят мне, что они чувствуют, как оно ползет по их телам, как черный яд. Скоро оно сделает их тенями самих себя, блуждающими за Коллекционером, как призраки.
Их души кричат, и они не в состоянии понять почему. Голый торс Дикаря блестит от пота, заставляя волчью голову на его груди сверкать в свете прожекторов. Его темные волосы взлохмачены, карие глаза безумны. Волосы Лайла выглядят скорее как спутанные пряди в данный момент, свисающие вокруг его голых плеч, рваная белая рубашка бесполезно висит на его руках. Акульи глаза Косы свирепы за стеклянной пленкой, акульи зубы скрежещут, как будто он пытается говорить, и это растягивает новую, глубокую рану на его щеке. И Ксандер. Мой дракон освещает ночь мучительным контрастом по сравнению с остальными, его кулаки сжаты по бокам. Он один выглядит ухоженным и осознающим.
Каждая кость в моем теле кричит от боли за них и их страдания. Точно так же, как каждый сосуд в моем теле чувствует, как сыворотка течки вступает в полную силу. Мое дыхание учащается, и от этого у меня кружится голова.
— Поймайте ее, — рычит Коллекционер со стороны Коннора. — Приведите ее ко мне, *не* будьте нежны.