Я бросаю нож к его ногам, показывая ему древнюю метку обещания смерти на моей коже, блестящую и багровую. — Я отправляю тебя в ад, Мейс Нага.
Я позволяю теням поглотить меня, прежде чем превратиться в ничто.
Глава 93
Ксандер
Аурелия возвращается в Академию Анимус, одетая как криминальный авторитет, и пахнет кровью и тьмой. Она рычит в небо, когда превращается из тени обратно в человеческую форму, на крыше общежития анимусов, бросая маленький пустой рюкзак к своим ногам. Я даю ей мгновение с моей позиции в небе, где я был на патруле, прежде чем она встречается со мной взглядом, этими темными сапфирами, требующими моего внимания сквозь ночь. Спускаясь, я обращаюсь, прежде чем коснуться камня, приземляясь на человеческие ноги.
— Куда ты ходила? — спрашиваю я, пытаясь не звучать обеспокоенно, нервно или взволнованно ответом.
Ее змеиные клыки медленно исчезают в ее рту, когда она вздыхает. — Не уверена, что ты хочешь знать.
Я смотрю на кустарник за академией, на тихую тьму. Сколько раз я сам летал в поместье Дракос, истекая кровью от сердца, ярость распространялась во мне, как яд? — Я знаю, что бы я сделал, — тихо говорю я. — Я много раз встречался со своим отцом.
Аурелия резко смотрит на меня, прежде чем ее плечи опускаются, и каблук царапает камень. — Коса всегда говорил, что мы более похожи, чем я думала.
Я смеюсь через нос. — Он говорил мне то же самое. Ублюдок всегда прав.
Она увлажняет губы, сухие от ночного воздуха. — Ксандер, мне нужно, чтобы ты сходил к зоологу Рику и попросил сосуд для сбора яда. Мне нужно, чтобы ты помог мне кое-что сделать.
Глава 94
Упырь
Ночь благословенна, когда я вижу шар тени, который является моей Региной, путешествующий по небу, оставляющий позади разъяренную, могущественную энергию, как хвост метеора. Военный автомобиль приятно rumbles подо мной, когда я паркую его перед входом в здание парламента штата. От ее травмы не осталось и следа, кроме сладкой памяти о боли и образа ее обеспокоенного лица, нависающего надо мной, прежде чем я уступил тьме.
Мейс выходит из главных дверей, его черный плащ развевается позади от ветра, который является не чем иным, как темной магией. Его ноздри раздуты от сдерживаемого раздражения, его походка не бег, но достаточно быстрая, чтобы сказать мне, что она его задела. Один из пехотинцев открывает для него заднюю дверь, и я стараюсь не показывать свою гордость.
— Ваше Величество, — приветствую я мягко. — Полагаю, все прошло хорошо.
— Генерал, — говорит он, не желая иметь меня сегодня. — Ты полностью выздоровел, я полагаю?