Змеи извиваются над кабиной грузовика Мейса, защищая его в последней битве. Позади нас бушует битва, наши кошки защищают академию. Где-то я слышу чириканье нимпинов.
Лайл низко рычит в груди, вибрация проходит через мои бедра. *«Убить».*
— Змеи, — говорю я, вспоминая старый ожог на шее, — все ядовитые. — А нашей Регины нет здесь, чтобы высосать яд на этот раз.
Позади меня Юджин издает крик. — Где мы, ребята? — Дикарь подбегает к нам, Юджин подпрыгивает в своей переноске. Рядом с ним Стэйси в золотой львиной форме, выглядящая испуганной, но готовой помочь.
Дикарь кивает, поправляя свои очки. — Сделай это, Стейс.
Львица встряхивает головой, и с ее спины взлетает не менее двадцати разноцветных нимпинов, собранных у уехавших студентов-анимусов, и открывают свои крошечные клювы.
Я поднимаю психический щит вокруг моих братьев как раз вовремя.
Глава 111
Аурелия
— Аурелия, нет, — выдыхает моя мать, ее глаза широки, губы приоткрыты.
Она так же красива, как в моих воспоминаниях. Я вскакиваю на ноги. Она выглядит здоровее, чем в последний раз, когда я ее видела, но ее тело — это не тело; она полупрозрачна. Дух.
Рядом с ней стоит призрачная форма ее парного-тигра, Кассиуса Клосона, которую я видела не так давно в Особняке Клосон. Он такого же роста, как Коса, с черными волосами до плеч и черными бровями над свирепым, бледным лицом.
Ксандер кряхтит, поднимаясь на ноги рядом со мной, в своем человеческом теле, как и я.
— Как? — спрашиваю я, мой голос срывается. — Как вы здесь?
Моя мать тянется ко мне, ее глаза блестят от эмоций. — Тебе нужно уйти, моя любовь, прямо сейчас.
Ксандер тянется к моей руке, и я позволяю ему взять ее, потому что это успокаивает меня. — Я скучаю по тебе, — говорю я ей, мои руки тянутся, даже когда я знаю, что это бесполезно. — Я пыталась найти тебя. Я не знала—
— Теперь все сделано, Лия, — говорит она, ее голос нехарактерно свиреп. — Ты сделала для меня то, что никто другой не сделал бы, и за это я обязана тебе *всем*. Но ты не должна быть здесь. Это место не для живых, ни для добрых. Это проклятие, Аурелия.
Я оглядываюсь вокруг. Здесь нет ничего, кроме теней. Ничего, кроме движущейся, клубящейся тьмы и чувства древнего, холодного ужаса.
— Тогда зачем вы здесь? — Мой голос — отчаянная мольба.
— Мы ждем, — шипит она. — Я не могу упокоиться, пока... — Что-то тянет ее назад, заставляя исчезать. Ее глаза расширяются от страха.
— Лия, ты должна идти сейчас, — говорит Кассиус, его голос глубок, когда он защитно обнимает мою мать за талию. Его голос эхом разносится вокруг нас, а затем затихает.