— Конечно. — Я чувствую перемену в змеином короле. И там, где его голос раньше был заботливым и нежным, теперь становится более осторожным, теперь звучит как напоминание. Он видит монстра сейчас. Змеиный король указывает на метку, которую он поставил над моим пупком, и называет меня моим настоящим именем. Тем, которое дала мне моя семья. — Ты мой. Помни это. А теперь идем со мной.
Глава 54
Аурелия
Я просыпаюсь в панике, сражаясь со своими простынями, как загнанный зверь. Я выбираюсь из кровати, ударяя коленом Ксандера в бок и случайно задевая лицо Лайла.
— Регина? — встревоженно говорит Лайл.
Но я уже бегу. Я приземляюсь на пол здоровой ногой и выбегаю из комнаты. Моя новая нога сводит судорогой. Я не позволяю этому остановить меня, ковыляя из апартаментов и вверх по лестнице, ведущей на крышу. Мне нужен воздух. Мне нужен холод. Мне нужно—
Откуда я, блядь, знаю, что мне нужно? Холодный воздух бьет меня по лицу, когда я поднимаюсь на верхнюю ступеньку и достигаю стены, окаймляющей крышу. Камень под пальцами и холодный воздух наконец позволяют мне *видеть*. Моя грудь вздымается, когда образы врезаются в мой разум. Четыре части души собираются позади меня, и как бы я их ни любила, та, которую я хочу видеть, не здесь.
Упырь, возможно, был прав. Возможно, я действительно была не готова. Возможно, мое сердце разорвалось достаточно сильно. Было избито и истерзано так сильно, что синяки все еще болят. Я знаю, что мой отец — монстр — жестокое и злобное создание, которое выползло из глубин какого-то ада и обмануло нас, заставив думать, что он обычный человек. Но этот уровень манипуляции над невинным ребенком — это новый уровень зла. И как я могу примирить детское «я» Упыря с взрослым зверем, которого я знаю сегодня, кажется невозможным.
Мы все поврежденные звери. Никогда не сломленные, но все еще разбитые на части. И мои части, кажется, пытаются вписать Упыря в нас. Но как бы я ни поворачивала его, ни пыталась втиснуть, он сопротивляется. Нет реального способа разорвать его кровную связь. Только смерть освободит его теперь. Сердце моей Регины кричит от этой потери. Кричит от боли и ненависти к зверю, который сделал это с нами.
Большая рука ложится поверх моей, на большом пальце золотое кольцо. — Хочешь полетать, Регина? — спрашивает Ксандер.
Что-то в его глубоком голосе, так часто содержащем колкость, теперь мягкое, успокаивает мой пульс. Его глаза излучают свет из уголка моего глаза, когда я смотрит в небеса. Промежутки между звездами напоминают мне об Упыре. Об этой пустоте тьмы. Регина во мне хочет быть ближе к нему. Хочет, чтобы эти бархатные тени окутали меня, как они окутывали его. Они были вытянуты из него через боль. Его анимус не *захватил* его полностью, но вышел на передний план, чтобы убрать боль от пыток. Чтобы вывести монстра вперед, потому что он понял, что перед ним стоит высший хищник. Он сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить. Он стал черствым, чтобы спасти себя.