Клыки снова вонзаются в меня, и я знаю, что им это нравится. Моя боль, мой страх. Это только делает их более дикими, когда они видят страдания своей добычи. Я не понимаю, чего они хотят от меня, почему они нападают на меня. Я только хочу спрятаться. Я хочу спрятаться в темноте, где монстры не могут до меня добраться.
Мейс приходит с рассветом, и я рад его видеть, потому что это значит, что наступил день. Он поднимает меня со стола, чтобы помыть. Он держит меня в сильных руках, надевает новую одежду, а затем кормит меня. Наконец я набираюсь смелости спросить его, почему они приходят за мной по ночам.
Он хмурится. — Почему ты не борешься с ними?
— Но я боролся. Я боролся, пока яд не превратил мое тело в камень. Они сильнее меня.
— Но как это возможно? — спрашивает он, выглядя озадаченным. — Разве ты не монстр? Разве не поэтому твои люди отослали тебя прочь?
Это правда. Все это правда.
На седьмую ночь, когда они снова приходят за мной, выталкивая меня из-под кровати, я жажду увидеть Мейса. Я жажду наступления дня, чтобы увидеть, как он входит в двери с горячей едой и нежной рукой. Но когда я говорю им, что Мейс придет спасти меня, они просто смеются и вонзают клыки глубже. Его слова эхом отдаются в моем сознании.
*Разве ты не монстр?*
Огонь разрывает мое тело, мои крики затихают и складываются в клетке моей души, пока только я может слышать их, отскакивающие между моими костями.
*Разве ты не монстр?*
Что-то ловит мой крик в темноте. Огромная пасть чего-то зияет в ленивом, клыкастом зевке. Темная чешуя, и что-то еще более темное. Моя кровь остывает. Мой страх исчезает. Это мягкое сердце сжимается в темном кулаке.
*Я монстр.*
Сила вырывается в нескольких направлениях, темная и зазубренная. Глухие крики раздаются, а затем тяжелые стуки больших тел. В темноте я сажусь и снимаю повязку, окутывая свое тело своей силой, как плащом из брони.
Когда наступает рассвет, Мейс находит меня стоящим среди тел его генералов с переломанными шеями. Он улыбается мне, и хотя раньше каждый раз это вызывало у меня чувство счастья, теперь я ничего не чувствую.
— Эти тени, — говорит он, указывая на силу, опоясывающую мое тело, держащуюся близко. — Если ты поместишь их перед глазами, тебе больше не нужно носить повязку. — Я пробую, и обнаруживаю, что вижу так же ясно, как и сквозь них. — Хороший мальчик. Теперь посмотрим, что еще ты сможешь с ними сделать?
Опять я ничего не чувствую от его похвалы. — Я могу многое, — говорю я, глядя между улыбкой короля-кобры и мертвыми змеями. Его собственными людьми. — Ты научишь меня? Ты покажешь мне?