— О-оу, — говорит Ксандер, но в его ауре появляется странный, радостный желтый оттенок, которого я никогда, ни разу за все время, что я его знаю, не видел.
— Что происходит? — спрашивает Дикарь, глядя между драконом и нашей Региной.
— Это, — говорит Ксандер с восхищением, — похоже на сокровищную дымку.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ Глава 36
Дикарь
Моя сильная Регина несет нас над землей далеко-далеко, где остальной мир не может нам навредить. Коса и Гиацинт организовали все с пленниками, чтобы они могли попасть в безопасное место, но когда Коса начал хмуриться в темноте, я понял, что пора уходить, и согнал всех вверх.
Мы летим навстречу рассвету, и мне кажется, что Аурелия несет нас в рай, что очень и очень отличается от того, что было у нас последние несколько недель. Каждая кость ноет, кожа чешется и противная, как будто я не мылся месяцами. Мылся ли я? Все, что я помню о доме Коллекционера, — это размытое пятно. Я встряхиваюсь.
*«Мне нужно, чтобы ты поцеловала каждую часть тела»,* — говорю я своей Регине. *«Много поцелуев в каждую, чтобы они стали лучше».*
*«Да»,* — ее голос звучит по-драконьи в моих ушах. *«Каждую, мой волк».*
Я болтаю ногами от счастья, заставляя Лайла ворчать позади меня. Я сижу на переднем сиденье, в центре. Коса позади Лайла, а Ксандер позади него, но голова Коллекционера едет в передней лапе Аурелии, потому что она отказывается ее отпускать.
В какой-то момент я ложусь на ее теплые, твердые плечи, желая быть ближе, кожа к чешуе. Я так сильно ее люблю, и если сокровищная дымка означает, что она будет любить меня еще больше, я так взволнован и готов к этому.
К тому времени, когда дневной свет ярко светит в моих глазах, Аурелия окутывает нас своим специальным щитом невидимости. Слишком уставший, чтобы разговаривать с братьями, я прижимаюсь к Лайлу на оставшуюся часть пути.
Я чувствую запах моря, и мои глаза распахиваются, когда мы прибываем на побережье. Аурелия наклоняет свою хорошенькую морду вниз, и мы сворачиваем прямо к океану. Подняв руки в воздух, я наслаждаюсь порывом ветра на моей коже, ощущением бесконечной свободы после того, как так долго сидел взаперти, как курица-несушка. Когти Аурелии касаются поверхности воды, и ее крылья
расправляются в параплане над водой, когда мы направляемся немного в море, где люди случайно не увидят нас.
Она взмахивает крыльями вверх, как парус, и мы замедляемся. — Мы... — начинает Лайл, прежде чем Аурелия выравнивается, когда мы прорываемся сквозь поверхность океана, капли морской соли брызгают на мои щеки.
— Да! — кричу я, когда она садится на океан, и я представляю, как ее маленькие ножки гребут под водой, как у утки. Справа от меня раздается всплеск, и я вижу подошвы ног Косы, исчезающие в воде. Я тоже встаю на ноги и ныряю вслед за ним, и я чувствую, как Лайл делает то же самое.