Я глубоко вдыхаю, позволяя ее запаху окутать меня, когда я обхватываю ее задницу руками и поднимаю. Ее кровать будет слишком мала для меня, поэтому я собираю ее фиолетовые одеяла, чтобы расстелить их на полу гостиной, как гнездо.
— Никто не смог сказать Мейсу, когда он спрашивал, и я вырос со своей приемной семьей, веря, что моя настоящая семья мертва по неизвестным причинам. Возможно, их казнили за то, кем они были. Я никогда не узнаю, сколько василисков было в их логове или была ли это смешанная стая, как у Фенгари.
— Мне жаль, — говорит она, когда я укладываю нас обоих на слои одеял. Она смотрит на мое лицо, изучая меня, и я не могу двинуть руками, которые обнимают ее. Ее внутренние стенки снова сжимаются, когда она поправляет бедра, и на этот раз она кряхтит от растяжения моего члена.
Она хмурится, глядя вниз между нами. — Тебе больно?
Я фыркаю на это. — Я обречен на тени ада, змейка, но по крайней мере я вижу рай в течение трех дней из тьмы вечности.
Глава 80
Аурелия
Без его маски, с полной силой его присутствия на мне, мне вдруг становится трудно дышать. Трудно думать, будучи *так* близко, по самую шейку. Присутствие Упыря всегда было ошеломляющим. Как удушающая тьма в маленькой комнате, ты чувствуешь, что этот василиск таится где-то совсем рядом.
Он действительно является воплощением чистой, скрученной, злобной силы.
Я знаю, что он хочет, чтобы я смотрела на его лицо. Я не знаю, чувствует ли он облегчение, или он вообще что-то чувствует под силой своего василиска. Будучи способной превращаться в разные формы, я не подвержена силам орденов так же постоянно, как другие ордены. Упырь не может или не хочет избегать темных сил своего монстра. Они слишком важны для того, кто он есть.
*Монстр — это я, и я — монстр*, — сказал он мне, когда мы впервые встретились.
Просто к сожалению, гигантский змей еще более психопатичен, чем акула.
Мне приходится дышать сквозь растяжение его члена, теперь, когда жар моего первоначального возбуждения остывает. И пока мы лежим здесь, я внезапно не могу поверить, что мы снова в моем маленьком домике.
Когда я покинула его на следующую ночь после моей свадьбы с Халфизером, я никогда не думала, что увижу его внутренности снова. Мои глаза горят, и не в смертоносном смысле. Упырь наклоняется и проводит клыками по моей нижней губе. Его член все еще тверд, как алмаз, но он слегка дергается, когда я вдыхаю от его прикосновения.
Как, черт возьми, я собираюсь провести три дня с этим зверем? Который отвечает только на те вопросы, которые хочет, чья сила посылает бесконечные покалывания по моей коже. Он двигает бедрами, и я стону, когда мой клитор приходит в движение от удовольствия.