— Все еще пахнет так же, — фыркает она. — Кажется, в шкафу все еще есть лапша быстрого приготовления. Она никогда не портится.
— Это то, что ты хочешь съесть? — спрашиваю я, ведя ее на кухню.
Она все еще избегает моего взгляда. — Я не голодна.
Она не будет. Змеи не едят во время спаривания. — Но ты будешь хотеть пить, — говорю я, поднося ее к раковине.
Ее мышцы сжимаются вокруг меня, когда она поворачивается, чтобы снова посмотреть на меня, и я шиплю. — Ты ждал этого, — говорит она обвинительно. Ее дыхание тепло на моем лице. Такое сладкое. Столько силы. Если бы я мог провести остаток своих дней, просто вдыхая ее, просто чувствуя ее запах в воздухе, я бы умер счастливым.
Поэтому я ничего не говорю, пока тянусь вверх, к шкафу, где я знаю, что лежат стаканы. Взяв один, я сажаю ее на раковину, заглядывая через ее плечо, чтобы помыть его за ее спиной, а затем наполнить водой. Она берет у меня стакан, облизывая губы от жажды.
Было время, когда я никогда не думал, что мы окажемся так близко друг к другу. Когда я думал, что контакт с ней будет отнесен к далекой мечте. Где все, что поддерживало меня в изнурительные дни, была надежда. Надежда, переносимая голубыми глазами и тенью черных волос.
— Ты действительно думаешь, что это займет три дня? — тихо говорит она, кружа воду в стакане и глядя в него, как будто он содержит ответы. Я хочу сказать ей, что *у меня* есть ответы. И что только одна *другая* душа имеет ответы, чтобы спасти себя. Длинные темные ресницы трепещут, когда она пьет холодную воду, опустошая только половину стакана, прежде чем вернуть его мне. Я беру его у нее и прижимаюсь губами к тому месту, где были ее, и выпиваю воду. Она смотрит, как я пью, ее глаза на моем рту и больше нигде. Я впитываю ее внимание, как отчаявшийся человек.
Она не поднимает взгляда. Стыдится ли она вдруг? — Это может занять три дня, да, — тихо говорю я, ставя стакан на стойку.
Она сглатывает. — Когда ты узнал, что я твоя Регина?
Я кладу палец под ее подбородок и поднимаю его. *Посмотри на меня*, — хочу я сказать. *Моя маска снята. Посмотри на меня*. Эти глаза, синие, как ультрафиолетовый луч, встречаются с моими, не моргая. Не дыша. — В первые дни я думал, что ты похожа на меня. Родственная душа, потерянная и одинокая. Я не мог понять твой орден и понял, что ты скрываешься так же, как я скрывался своими тенями. У меня была... сильная потребность заботиться о твоем благополучии. Но по мере того, как мы взрослели, я начал понимать, что то, что я чувствую к тебе, — это связь душ.
— А что насчет твоей семьи? — спрашивает она. — Твоих родителей и их логова?