Я тоже замираю, пытаясь понять, откуда это исходит. — Что? — спрашиваю я.
Ксандер хрустит шеей. Он тянется пальцем и гладит мою щеку. — У меня никогда не было привилегии видеть тебя ребенком в какой-либо жизни. Что он сделал, чтобы заслужить это?
Мое сердце сжимается, и я вынуждена отвести взгляд от него. Я видела их всех подростками или младше в их воспоминаниях. Дикарь был в детском саду в моем первом воспоминании о нем. — Мы можем немного побыть снаружи, прежде чем вернемся? — спрашиваю я, оглядываясь вокруг. Дикарь, теперь в волчьей форме, трется о мои ноги, и я чешу его за ушами.
— Как прикажешь, Регина, — говорит Ксандер.
Мне приходится коситься на него при этом, но затем Дикарь требует, чтобы я оседлала его, как лошадь, пока мы идем по пустынной местности, и я вынуждена подчиниться.
Глава 62
Ксандер
Аурелия спит на руках у Косы к тому времени, как мы возвращаемся в академию. Мои чувства говорят мне, что она не физически устала, а эмоционально, так как ее разум пытается переосмыслить столько лет. Это *единственная* причина, по которой мы с братьями перестали кипеть от злости, когда она раскрыла, что Упырь наблюдал за ней, когда она была *ребенком*.
Какой отвратительный шок. Все это время? Все это, блядь, время он был там? Наблюдал за ней из тени, давал ей еду. Он никогда не прикасался к ней, судя по звуку, но одна только мысль о его присутствии в тени ее прошлого заставляла нас вибрировать от ярости. Как только мы ступаем в наши апартаменты и Коса укладывает ее в объятия Лайла, он поворачивается ко мне и Дикарю.
— Что бы вы ни хотели сделать с ним, — говорит он, его глаза почти пылают от гнева. — Сделайте это.
Дикарь чуть не выпрыгивает из своей кожи от возбуждения. — Что угодно?
Лицо акулы — чистая, смертельная холодность. Все, что касается детей или невинных, приведет Косу в арктическую ярость, а его Регина, будучи в поле зрения самого большого хищника, будучи невинной четырнадцатилетней, возможно, является худшей версией этого. Он подтверждает. — *Что угодно*, брат.
Дикарь хлопает меня по спине, и через секунду мы мчимся вниз по лестнице в волчий коридор. — Пикл! — кричит Дикарь. — Пикл, ты мне нужен!
Худой волк выскальзывает из своей комнаты как раз в тот момент, когда мы подходим, его очки съехали набок. — Да, мой лорд? — говорит он, его глаза широки от страха. Дикарь возбужденно болтает, бешено размахивая руками, и марширует прямо в его комнату. Я следую за ним, внимательно слушая. Полчаса спустя мы снова на крыше и в небе, мчимся к таунхаусу Упыря, как будто облака — моя личная трасса. Дикарь несет рюкзак, который Аурелия использовала сегодня вечером, крепко держась за лямки, как будто это его первый день в школе.