В этом предложении столько тяжести. Тяжести, которую я хочу сбросить, как старые доспехи. Они должны знать.
Я сглатываю. — Упырь знает меня очень давно. — Еще один глоток. — Дольше, чем я когда-либо могла предположить. Он был первым обитателем домика, в который меня сослали в подростковом возрасте. Он... наткнулся на меня вскоре после этого.
Проходит мгновение шокированной тишины. Я не оборачиваюсь. Я держу лицо обращенным к темноте.
— И ты никогда не знала? — Голос Дикаря так мягок.
— Никогда. — В моем собственном голосе слышна резкая нотка.
— Повернись, Аурелия, — говорит Ксандер. В отличие от других, в его голосе слышны стальные нотки. Я скрещиваю руки и остаюсь отвернутой. Я не знаю, смущена ли я, в ярости или мне больно. Возможно, комбинация всех трех. Возможно, одно ведет к другому. Где Лайл, когда он нужен? — Аурелия, — говорит Ксандер, приближаясь. — Посмотри на меня.
Я горько качаю головой. Затем жар, яростный жар, заливает мою спину, когда сила Ксандера выплескивается из него и заливает всю область. Мое тело напрягается, но я отказываюсь повернуться к ним лицом.
Гулкий драконий голос Ксандера бьет меня больно. — Почему ты наказываешь себя за каждую, блядь, вещь, леди Костеплет?
Я скрежещу зубами. Я резко разворачиваюсь, вонзая палец в голую грудь, стоящую рядом со мной. — Почему все думают, что могут, блядь, прятать от меня все?
Глаза Ксандера вспыхивают золотом, жар заставляет воздух мерцать вокруг него. Заставляя свободные пряди волос летать от собственной силы. Он выглядит как разъяренный, дикий дракон-бог. — У тебя есть свои секреты, — говорит Ксандер, его гулкий голос разносится по моей коже. — Если лорд василиск что-то скрывал от тебя, это был его выбор. Ты должна уважать это.
— О, так он теперь лорд василиск, а не приспешник моего отца? — Я обхожу его, чтобы пристально посмотреть на Косу и Дикаря, которые наблюдают с прищуренными глазами.
Моя акула приближается, чтобы встать рядом с Ксандером, его собственная сила вспыхивает против драконьего жара. — Называй его как хочешь, Регина, но ему нельзя доверять.
— Ты хочешь сказать, что то, что он показывает мне, нереально?
Коса склоняет голову. — Это возможно? Манипулировать воспоминаниями?
— Я никогда не слышал о таком. Но он показал мне воспоминание, которое невозможно подделать. Он смотрел на меня из окна моего домика. Мне было четырнадцать, и это была та же марка лапши быстрого приготовления. Он не мог бы знать, как я выгляжу, если бы не видел меня лично. Это реально. Все было точно.
Внезапно давление на поляне возрастает, и низкое рычание Дикаря наполняет воздух. Коса перестает дышать, а ноздри Ксандера раздуваются.