— Мы собираемся провести три дня, трахаясь? — спрашиваю я с иронией.
Его язык, на этот раз раздвоенный, высовывается, чтобы попробовать меня на вкус. Мои глаза расширяются от багрового свечения. — Если ты моя на три дня, значит, я могу делать все, что захочу, не так ли?
— Ну, технически, — говорю я, — если твой член застрял в таком положении, ты не можешь много чего сделать, не так ли?
Я оказываюсь на спине прежде, чем понимаю, что происходит, мои ноги на мускулистых плечах Упыря, когда он входит в меня. Я вскрикиваю от внезапного приятного наполнения, покалывания спиралью пробегают по моему клитору. Значит, он *может* двигаться внутри меня. Просто не до конца.
Тепло собирается за моими глазами в ответ на багровое свечение надо мной. Мои клыки выдвигаются сами собой. Тени вылетают из его плеч, сжимая мои запястья и затягивая их над головой. Мои собственные тени тянутся, медленнее и неуклюжее с новыми, меньшими движениями, и я касаюсь ими его лица. Лица, которое я хочу узнать.
— Трахай меня так, как ты хотел все это время, — шиплю я. — Наполни меня своей спермой, как ты мечтал.
Черные брови подергиваются в веселье, когда он вгоняет себя в меня по самые яйца. — Я должен заставить тебя умолять. — Что-то щекочет мою задницу, и я знаю, что это его тень, готовая раскрыть меня и наполнить всем, что у него есть.
Я выгибаю спину в удовольствии, смеясь над своим собственным весельем. — Мы уже давно прошли это, теневой человек.
Упырь проводит языком по моей шее, по моей брачной метке и до моего уха. — Скажи мне, как хорошо это чувствуется, змейка. Скажи мне, как сильно мой член заставляет тебя хотеть кончить на меня.
Мое тело напрягается вокруг него, медленные пульсирующие движения, которые я даже не знаю, могу ли контролировать. Палец тени скользит внутрь моей задницы, играя с моим входом, заставляя меня задыхаться от его имени.
— Я бы хотел, чтобы ты знала мое настоящее имя, — выдыхает он. — Ты будешь использовать его до конца.
Упырь трахает меня жестко и быстро, как змея, наносящая удар снова и снова. Его бедра щелкают, двигая нас обоих по полу. Он рычит мне в шею, его руки сжимаются над моими, когда я кричу его имя в разрушенный потолок, принимая его и его бешеную потребность *и* его силу, которая вырывается вперед, как темный торнадо, который тянет, сосет и извивается во мне. Я позволяю ей переплетаться с моей собственной золотой силой, позволяю им танцевать в безумном циклоническом ветре их собственного творения.
Я в головокружительном, сбивающем дыхание состоянии, мы оба в поту и кричим, когда Упырь кончает внутри меня. Моя шейка матки залита им, и он вбивает свое удовольствие в меня жесткими, грубыми движениями, которыми я наслаждаюсь. — Отдай мне все, — тяжело дышу я, сжимая его руки. — Я хочу все это.