Ксандер поворачивается и прислоняется к камню рядом со мной, откидывая голову назад и глубоко дыша. Я чувствую, как остальные задерживаются позади меня, давая мне знать, что они рядом, но давая мне пространство. Мой дракон закрывает глаза. — Что он показал тебе, Аурелия?
— Не называй меня *«Аурелия»*, — рычу я, хотя не могу отвести глаз от того, как выглядит его мускулистое горло и кадык под этим углом.
Уголок его рта поднимается. — Что показал тебе василиск, Регина?
— Что-то плохое.
— Я бы не ожидал ничего меньшего.
— Все еще засранец, — бормочу я.
— Никто не отнимет это у меня, даже ты.
Почему-то это заставляет меня хотеть улыбнуться, но я полна решимости быть в ярости на мир и плохие вещи, которые в нем происходят. Присутствие Косы похоже на иней позади меня, и этого достаточно, чтобы заставить меня повернуться. Моя акула нависает, ее серебряные волосы еще прекраснее под звездами, ее невероятно совершенная красота режет мое зрение и притягивает меня к нему. Он кладет руки по обе стороны от моих щек, нежно приподнимая мое лицо вверх. — Мы не должны позволять прошлому управлять нами, Регина.
Половину времени, когда говорит Коса, мне хочется плакать. — Мы не должны позволять плохим людям побеждать, — шепчу я.
— Мы должны убедиться, что сами не станем плохими людьми, — возражает он. — Упырь — связанный зверь, Регина. Он заключил соглашения. Он должен их выполнять.
— Но он был ребенком, когда его связали кровью.
Глаза Косы ищут мои, когда эта новая информация доходит до него, но он никогда не колеблется. — Дети платят за выбор взрослых вокруг них. Это несправедливо, Регина, но это правда.
Я смотрю в его ледяные глаза и вздыхаю, думая о выборах, которые были сделаны для меня. Выбор, который разорвал мое сердце на пять частей. — Я хочу убить своего отца, Коса.
Он кивает, его руки скользят вниз по моим рукам, сжимая мои. Тень Лайла, его волосы распущены, его дикие глаза обузданы в спокойные радужки, шагает рядом с нами. — Это бремя, которое ты будешь нести до конца своей жизни, Регина. Ты уверена, что хочешь этого?
Я смотрю на Лайла, затем на Дикаря и Ксандера, который смотрит на меня с чем-то горящим в его взгляде. Я снова смотрю на Лайла. — Не бремя, — говорю я смертельно тихо. — Привилегия. Право. Исполнение клятвы, данной во имя моей матери.
— Ты хочешь, чтобы твоя стая была полной, Регина, — говорит Лайл. — Это тоже твое право. Мы просто не знаем, насколько это возможно.
— Мы мало знаем о василисках, — осторожно говорю я. — Мне нужно больше информации, и источник не дает нам многого.