Они вздрагивают при виде меня. Они вздрагивают снова, когда я сжимаю их сердца под своей силой, пока они не лопаются. Все трое падают одновременно, и Тиберий смотрит на свои звери. Вот тогда Минни наносит удар. Она направляет копье своей силы прямо в его старую голову, и оно попадает в цель, заставляя его череп дернуться назад. Но Тиберий — мерзкий, сильный зверь, и он быстро восстанавливается, ревя и нанося удар кулаком в воздухе, от которого Минни отбрасывает назад. Она вся в поту, тяжело дышит.
Я понимаю, что она не справится одна. Что-то мерцает на краю Тиберия. Я моргаю, и образ мужчины, чуть выше Тиберия, выступает из-за него. Он прозрачный, едва заметный, но я бы узнала его, хотя встречала всего один раз, очень давно. Он невероятно высок, широкоплеч, с такими же темными чертами, как у всех Клосонов. Призрак Кассиуса Клосона улыбается мне.
Я знаю, что акулы могут видеть призраков и духов, и я задавалась вопросом, увижу ли я когда-нибудь одного. Что-то во мне связывается заново, когда второй парный моей матери обводит взглядом поместье, свет зажигается в его глазах, прежде чем он кивает своему брату.
— Он всегда был слаб на ногах.
Я моргаю от этого глубокого голоса, одновременно близкого и далекого, но Кассиус не сводит глаз с потеющей фигуры своего брата. Без колебаний я концентрирую свою силу в точную, тонкую и прямую форму. Резко взмахнув рукой по диагонали через тело, я рассекаю воздух ударом, который заканчивается у моего бока. Тиберий кричит, опрокидываясь.
Минни ревет, и я резко поворачиваю голову, чтобы увидеть, как она превращается в тигрицу и прыгает к упавшему зверю. Она набрасывается на него в мгновение ока, вонзаясь в его горло свирепыми клыками. Кровь проливается, пока Минни трясет Тиберия за шею.
— Я горжусь тобой, дитя, — говорит Кассиус, поднимая на них взгляд. Его темные глаза печальны и влажны. — В другой жизни я бы услышал, как ты называешь меня папой.
Я проглатываю слезы, едва веря этому. Что здесь и сейчас я встречаюсь со вторым парным моей матери. — Прости, — только и могу выдавить я.
Он одаривает меня красивой, ироничной улыбкой, и вдруг я не могу поверить, что моя мать выбрала моего отца вместо этого великолепного создания. — Не надо, — говорит он. — Я иду к своей Регине. — Секунду спустя он не более чем шепот на ночном ветру.
Сдавленный звук доносится с подъездной дорожки, и я поворачиваюсь. Мардук и Йети смотрят на свою Регину с потрясенным благоговением. Лицо Мардука сияет, а Йети быстро моргает. Клюв рядом с ними, глубоко нахмурившись, рассматривает резню. Я вижу, на что он смотрит. Это выглядит довольно скверно, я полагаю. — Вы вернулись? — только и говорю я.