Она поднимает руку, пальцы любопытно касаются клочка тени. — Они мягкие, и в то же время... сильные. — Ее голос нежен, в отличие от ее запаха, и то, как он скользит по моему позвоночнику, нечто неземное. — Ты контролируешь их, или у них есть свой разум?
Умирая от желания прикоснуться к ней, я провожу пальцем в перчатке по длине шелковистых черных волос, лежащих вдоль ее позвоночника. — Они могут быть дикими, — признаюсь я. — Это как приручить дикую змею. Ты думаешь, что контролируешь их, а через секунду... — Два язычка тени скользят вокруг ее горла.
Змейка вдыхает, и это движение прижимает ее спину ко мне. Я позволяю своим пальцам свисать вниз, проводя ими по нежной коже ее голых бедер. Ее возбуждение подслащает воздух.
— Если я прикоснусь к тебе сейчас, будешь ли ты влажной для меня? — шепчу я в другое ее ухо. — Если я попробую тебя между ног, будет ли твоя киска слаще твоего яда? — Мои пальцы скользят выше, когда ее дыхание учащается, касаясь нежной кожи над завитками лобковых волос.
— Прикоснись ко мне, — шепчет она, проводя большим пальцем по полосе тени на своем горле.
Сами по себе эти полосы оказывают тонкое давление. Усмехнувшись под нос, я приказываю им уйти, снимая перчатки зубами и заменяя тени своей голой кожей. Она выдыхает возбуждение, и я обхватываю ее горло, притягивая к своему телу, позволяя ей почувствовать, как я тверд, пока приказываю своим теням скользить по старым шрамам на ее животе и ласкать темные волосы внизу ее бедер. Они блуждают вниз.
— Ты приобрела вкус к опасности, змейка. Не знаю, должен ли я отшлепать или вытрахать это из тебя.
Змейка задыхается, когда эти тени находят ее влажный жар. Находят ее половые губы влажными и восхитительно горячими. — Почему тебя это волнует? — тяжело дышит она, накрывая мою руку своей на своем горле. — Тебя никогда не волновала я.
— Хммм, — мурлыкаю я, наслаждаясь ощущением ее центра, пока углубляюсь в поисках той драгоценной дырочки. Она вскрикивает, когда я вхожу в нее, расширяя тени и наполняя ее. Она извивается в моей хватке, и я обхватываю ее за талию, пока еще один язык тени присоединяется к ее центру, кружа вокруг ее набухшего клитора. — Это ложь, — говорю я ей на ухо, когда тень внутри нее расширяется дальше. — Я предупреждал тебя много раз. — Она издает сладкий крик, и я провожу губами по ее челюсти. — Дыши, змейка. Дыши для меня.
— Она растет, — говорит она, проводя рукой по толстой длине между ног. — Как она растет?
Я снова мурлыкаю. — Правда?
— Ты ублюдок, — тяжело дышит она, но это неискренне.
— Это то, по чему ты скучаешь, не так ли? По членам твоих парных в тебе. Я могу дать тебе все, что ты захочешь, сам.