Я бросаюсь вперед, врезаясь ртом в ее. Она впивается зубами в мою нижнюю губу, кусая до крови. Я стону, обхватывая ее за талию и притягивая к себе. Неважно, что я в астральной форме; когда Регина Костеплет хочет трахнуть своего невещественного дракона-парного, она это сделает. Ее ноги обхватывают меня, когда она проводит ногтями по моим рукам и разрывает мою рубашку. Астральные пуговицы разлетаются в стороны, прежде чем она срывает с меня материал.
Аурелия почти срывает свою майку, когда снимает ее, и я не могу удержаться, чтобы не провести зубами по ее шее. Она вскрикивает, прижимаясь ко мне. — Черт, я
чувствую твой вкус, — говорю я, когда ее запах, ее пот наполняют мой нос и рот. Она сладкая и соленая, огненная и дымная одновременно. Как золотая ваниль, подожженная огнем.
В ответ она запускает руки в мои волосы на затылке, запутывая длинные пряди между пальцами и с силой оттягивая мою голову назад. Она зависает ртом над моим, и это пытка — не иметь возможности поцеловать ее. Ее дыхание — дым, и он струится по нашим лицам. Я сжимает верх ее шорт в кулаках.
— Я могла бы изрыгнуть огонь тебе в лицо, Ксандер, — тихо рычит она.
— И я бы наслаждался каждой, блядь, секундой этого. — Ткань с треском рвется, когда я разрываю ее шорты на две части, и она выскальзывает из них и расстегивает мою ширинку. Она стаскивает их быстрыми, властными движениями, ее обнаженное тело, пышущее жаром, освещенное лунным светом, ждет моего языка.
Нижнего белья нет на ее теле, ничего между нами, когда она опускается на меня и засовывает свой язык в мой рот, кусая и посасывая, как будто хочет проникнуть в меня. Она тянет меня за волосы, и я нахожу ее клитор мягкими пальцами, уже влажный для меня. Она издает недовольный звук и хватает мою руку, прижимая меня сильнее к себе, показывая, как она хочет, чтобы я был. Как ей нужно, чтобы я пожирал ее.
Это все разрешение, которое мне нужно, чтобы схватить ее за талию и поднять нас на ноги, прежде чем бросить на кровать. Она подпрыгивает на матрасе, ее лицо ужасно и прекрасно. Но я бросаюсь на нее, прижимая ее запястья и удерживая над головой, приставляя свой член к ее входу.
— Ублюдок, — плюет она.
Я провожу языком по центру ее груди, скользя вверх по шее, пока не добираюсь до уха. Она борется со мной. — Помнишь свое стоп-слово, Регина? — рычу я.
— Сказочный хлеб, — тяжело дышит она. Я бы сделал что угодно, чтобы агрессивно засунуть в нее свой член, как она хочет, но мы трахались только дважды, и мой член все еще самый большой на континенте. Поэтому вместо этого я трусь о ее вульву, покрывая ее своей смазкой. — Просто вставь его, ты, засранец.