— Я подписал твой маленький контракт, знаешь ли, — цедит он над моим ртом. — Тот, где говорилось, что мы можем трахать тебя в любое время. В любом месте.
Я скалю клыки.
И раздвигаю ноги.
— Засунь свой член в меня, прежде чем я его отрежу, — шиплю я.
Очень мужская усмешка изгибает его губы, когда головка его члена касается моего входа. — Тебя заводит борьба со мной? — Он проводит клыками по моей шее в то же время, когда трется своим членом о мой влажный, пульсирующий клитор. — Ты *мокрая* от того, что знаешь, что твоя сила превосходит любого другого?
Я кричу от ярости, приподнимая бедра и вталкивая его внутрь себя.
Упырь выгибает шею и шипит в небо, и именно тогда я замечаю, что тени окутывают нас облаком тьмы. Мы могли бы быть в другом измерении, насколько я знаю. Но Упырь не двигается внутри меня. Разочарованная, я трусь о него, побуждая войти глубже. Я сосала его член раньше, и я знаю его форму.
Что-то во мне щелкает от этого воспоминания, и я рычу, используя свою телекинезию, чтобы перекинуть нас набок, прижимая Упыря к бетону. Он кряхтит, его глаза расширяются, когда я сажусь на его член и насаживаюсь на его длину. Мы оба кричим, и тени вылетают, как змеи, обвивая мои бедра, мою талию, мою грудь. Мою шею.
Как будто он хочет поглотить меня целиком.
Я скачу на нем, двигая бедрами по этой массивной длине. Глаза Упыря горят багрянцем, когда он выгибает шею, и я не могу не наклониться и провести языком по напряженной мышце, пока не натыкаюсь на угол чего-то, что не является кожей.
Эта маска. Эта, блядь, маска. Он не обращает внимания, поэтому когда я скольжу пальцами под ее край, он не останавливает меня, когда я срываю ее.
Его лицо открывается мне. Идеальное, смуглое, с острым подбородком и прямыми бровями. В нем есть жестокая красота, созданная для того, чтобы смотреть на врагов сверху вниз с высокого трона и рычать на поле боя. Но оно искажено в шоке, потому что я не думаю, что он когда-либо намеревался позволить мне увидеть множество линий черных татуировок, покрывающих его лицо.
Я узнала бы маркировки моего отца где угодно. Потому что это изящная, точная рука написала линии контроля на этом лице смерти. Символы для *контроля, раб, ошейник, тюрьма. Подчиняться*. Моему отцу было так трудно контролировать Упыря, что одного договора было недостаточно, и ему пришлось покрыть его ими.
Я бы задумалась об этом больше, но член Упыря разбухает внутри меня, давя на мои внутренние стенки. — Что это? — тяжело дышу я, глядя вниз, когда я обтекаю вокруг него.
— Гемипенис, помнишь? — тяжело дышит он, сжимая мою талию. — Он превращается в замок.