Странно снова быть на драконьей спине Ксандера после столь долгой разлуки, но это не так. Это как быть дома. Это как быть в объятиях брата. Я, возможно, никогда не прощу его полностью за то, что он сделал, но я понимаю его так, как никто другой, кроме Аурелии, никогда не поймет. Наши сердца темны, а духи сильны. Эти две вещи — рецепт трудных парных, и все, что мы можем сейчас сделать, это попытаться загладить свою вину перед Аурелией за наши прошлые грехи.
Мы с Ксандером проверяем Коннора и бывших пленников Катерины в новом убежище, просторном двухэтажном дуплексе с достаточным количеством комнат для уединения и обустройства гнезда. Коннор выглядит лучше, чем в прошлый раз, когда я его видел, и, похоже, нашел свое призвание в управлении уходом за многими обитателями большого дома. Он координирует врачей и социальных работников, следит за тем, чтобы младшие животные принимали душ, и обеспечивает справедливое распределение еды. Я делаю пометку, чтобы Ксандер убедился, что Коннор и его дедушка получают соответствующие средства, чтобы за ними обоими ухаживали. Коннор заслуживает этого, после того, что он сделал для нас, и мы даем ему это понять.
Львица спрашивает об Аурелии и других ее анимских друзьях, выражая беспокойство за всех них. Я заверяю его, что они все устали, но исцеляются от своих травм, эмоциональных или физических.
— Некоторые из младших девочек нарисовали это для вас, — говорит Коннор, протягивая Ксандеру конверт формата А4. Он открывает его, обнаруживая нарисованные от руки благодарственные открытки, полные сердечек и радуг. Есть по одной для каждого из нас по имени. Ксандер берет свою, легкая складка между бровей, когда его пальцы касаются букв его имени, написанных розовым и желтым. Коннор прочищает горло. — Там есть кое-что еще для тебя и Лии, но вы можете открыть это дома. — Ксандер делает несколько заметок о том, что еще нужно, и после нескольких звонков мы снова взлетаем в небо.
Недалеко от регионального убежища Гиацинт Дабу и ее стая держат в плену свергнутую королеву гиен в изолированном городке, где никто не задает вопросов. Дом староват, но он подходит для переговоров. Гиацинт — проницательный лидер, и хотя она еще не объявила о своем захвате матриарха, весть о ее исчезновении встревожила гиеновое сообщество. Они знают, что это значит, когда лидер пропадает без вести.
— Я устроила ее в столовой, — говорит Гиацинт, впуская нас в дом. — Я получила не все, что хотела.
Леди Гиена сидит, привязанная обсидиановыми цепями к стальному стулу. В уголках ее глаз напряжение, а воздух пропитан запахом ее пота, боли и гнева. Ей разрешали выходить в туалет и давали минимальное количество еды, но не более того. — Ты будешь пытать старую женщину, Коса? — говорит она, ее хитрые глаза бусинками уставились на меня и Ксандера, когда мы подходим к ней, возвышаясь над комнатой. — Я знаю, что это твой предпочтительный метод. Ты наконец нашел свой предел в отношении старой женщины?