Поздно ночью на окраинах города улицы пусты, и есть парковые зоны с красивыми деревьями и ботаническими садами. Первобытный инстинкт ведет меня прочь от бетонных джунглей в настоящие кусты и деревья, где запах сосны, эвкалипта, мертвых листьев и звериного помета свеж в моем носу. Там, за кустами в темноте, подальше от чужих глаз, я снимаю щит невидимости, чтобы видеть генерала василиска должным образом. Бросив его на спину на сухую траву, я присаживаюсь на корточки рядом с его почти семифутовым телом.
Ленивые тени натыкаются на мои колени, как дым от умирающего костра. Красные точки, слабо видимые за глазницами его полумаски, смотрят на звездное небо, его руки в перчатках лежат по бокам. Я снимаю перчатку с ближайшей ко мне руки.
С любопытством я беру большую татуированную руку в обе свои. Она темнее и мозолистее моей, пальцы длинные и толстые, ногти короткие, и мне нужно использовать свои орлиные глаза, чтобы увидеть темные чернила, украшающие их. Два мужчины, с верхней половиной человеческой и нижней половиной змеиной, их длинные хвосты обвиваются вокруг них в древних узорах. Я прослеживаю рисунок в изумлении. Я видела подобные произведения искусства раньше, в старых храмах далеких земель. Интересно, какие еще татуировки он выбрал для своего тела.
Я кладу его руку и исследую его шею и видимую грудь. Коричневая кожа здесь не отмечена, за исключением небесного свечения нашей брачной метки, приглушенного тонкой вуалью его теней. Я касаюсь его кожи здесь, отгоняя вуаль, чтобы увидеть нашу метку в полном объеме. — У Дикой Матери было чувство юмора, не так ли? — говорю я, садясь и глядя на нее впервые полностью видимой. — У нее было, блядь, темное чувство юмора, когда она отдала тебя мне. — Я наклоняюсь и касаюсь края его маски. — Теперь я наконец увижу твое лицо.
Но рука вылетает, обхватывая мое запястье. *«Непослушная, голая маленькая змейка».* Упырь бросается на меня, и прежде чем я понимаю, что происходит, я лежу на спине, а он надо мной, удерживая меня сильными руками. — Ты никогда никого не кусала раньше, — говорит он с ноткой удивления.
— У тебя быстрый метаболизм, да? — цежу я сквозь зубы. — Я думала, у меня будет хотя бы полчаса.
Алебастровая маска нависает надо мной еще секунду, прежде чем он наклоняется, и клык касается моего пульса. Я вдыхаю, готовая к уколу укуса. — Если бы я был кем-то другим, моя ядовитая маленькая лисичка, я почти уверен, что был бы мертв. — Он держится надо мной, его тело едва касается моей кожи, и я обнаруживаю, что жажду его веса на мне, его мышц, прижатых к моим бедрам. Теплые губы порхают по коже под моим ухом. — Тебе стоит попробовать укусить своих других парных, посмотреть, будет ли эффект таким же.