Воспоминания Упыря отличаются от других. Обмен воспоминаниями — это сила змеиного ордена, и хотя мои сны-воспоминания от моих других парных были достаточно ясными, этот сон нес в себе яркую четкость, которую я не могу игнорировать. Видит ли *он* свой мир таким? Таким ярким, что это болезненно? Остаток дня я молчу со своими мыслями, осмысливая то, что мне было показано. Я навещаю Минни и других моих аним в палате Ракель. Это наше место встреч в эти дни, и оказывается, мы все расстроены. Юджин прыгает на колени Стэйси, ее глаза такие же красные, как и мои. Генри возвращается на мое плечо, воркуя свои собственные заверения мне на ухо. — Останься со мной, — шепчу я ему.
Мой маленький нимпин зарывается в густые пряди у моего плеча, а видение из моего сна прокручивается в моей голове по кругу.
Одни. Мы оба были одни с самого начала. Оба уязвимы перед властями, нависшими над нами. Разница в том, что, хотя моя жизнь резко изменилась, Упырь все еще один. Все еще на задворках всего.
Стэйси со слезами рассказывает нам о своем Рексе, Этьене. Как Мардук держит его связанным под школой для допроса. Она принесла ему еду под присмотром Йети прошлой ночью, но ублюдок отказался есть из ее рук. Отказался даже смотреть ей в глаза. Она касается своего заживающего плеча, морщась от боли.
— Он просто стыдится, я думаю, — всхлипывает Стэйси. — Что он причинил мне боль и не хотел этого. — Она сглатывает, пока мы слушаем с интересом. — Я... Я не думаю, что пойду туда снова сегодня вечером.
— Он сказал, — гневно говорит Сабрина, — что хочет вернуться на территорию Коллекционера. Что плата была хорошей, а теперь у него нет дохода. Что *мы* все для него испортили.
Стэйси дрожит, прижимая к себе Юджина, который смотрит на нее с беспокойством. — Он просто сбит с толку. Это не та встреча, о которой мы оба мечтали.
Одинокая слеза скатывается из моего глаза, когда я смотрю на пустую стену позади Стэйси. Другая следует за ней. Рыдание вырывается из моего рта, заставляя голову Минни резко повернуться ко мне. Мы со Стэйси бросаемся друг к другу, Юджин вовремя уворачивается. Я прижимаю Стэйси к своей груди, и она вцепляется в меня так крепко, что мои ребра трещат. Минни и Сабрина трут нам спины, и мы плачем, громко и надрывно.
Половина меня не может в это поверить. Сердце Стэйси томилось по парным, которых она никогда не встречала, и в тот момент, когда она встретила своего Рекса, такого же одинокого, он *выстрелил* в нее, как трус.
Мой маленький дом был моим домом семь лет, и я думала, что была одна. Я думала, это был заброшенный гостевой дом Шарлотты, но он был там до того, как дом Шарлотты был построен. Мой парной был там до всех остальных. Последняя часть моей души жила там, спала в той кровати, принимала душ в той ванной и сидела на том самом диване. Я прижимаюсь к своим друзьям изо всех сил, потому что не знаю, что делать со всем этим. Как это пережить. Я даже не могу сказать это вслух. Сколько ему было лет, когда он прибыл туда? Тринадцать? Четырнадцать?