Танька исподволь разглядывала роскошную квартиру, уставленную антикварной мебелью. Под потолком сияли хрустальные люстры, вдоль стен громоздились огромные книжные шкафы со стеклянными дверцами. Дитя интернатов и рабочих слободок, Таня никогда не видела ничего подобного. Петин отец оказался крупным молчаливым человеком с застывшим на лице выражением высокомерного удивления. Мать – полная, темноволосая, красиво стареющая дама с тяжелыми серьгами в ушах, одетая во чтото алое и шелковое. Кроме Тани, гостей не было. Весь вечер говорили о Пете. Юлия Захаровна восхищалась сыном и его талантами, сетовала на его слабое здоровье, на то, как трудно мальчику найти хорошую компанию – в этих школах все так вульгарны. Танька помалкивала и только испуганно улыбалась, когда ей предлагали положить еще салата. Отец, правда, попытался заговорить с ней об учебе, оценках. Но Петя заявил, что не стоит поднимать эту тему. Создавалось впечатление, что Таня учится с трудом. Она подозревала, что не понравилась его родителям. Таких, как она, Юлия Захаровна снисходительно называла «простыми людьми». Как стать достаточно «сложной» для ее сына, Танька не знала.
Десятый класс в интернате начался с объявления: и без того большая нагрузка станет отныне еще больше. Ученикам следовало выбрать институт и факультет, куда они собираются поступать, и записаться на соответствующие семинары. Танька свой выбор сделала давно: она хотела учиться на механико математическом факультете МГУ и только на математике. Она уже участвовала в двух олимпиадах и на обеих заняла первое место. Выпускников интерната на мехмат принимали без экзаменов при наличии рекомендаций математических кафедр и самого интерната. А они у Таньки были.
У Пети все складывалось не так просто. Он разрывался между архитектурным институтом и тем же мехматом. Отец настаивал на первом, мать на втором. Выбор предстояло сделать самому Пете. Он страдал. Страдал так, что в конце сентября неожиданно позвал Таньку в гости.
– Хочу коечто тебе показать, – таинственно сообщил Петя.
К тому времени Таня успела понять, что, кроме нее, друзей у Пети нет. Поняла она и другое. Единственным условием дружбы с Петей было полное и непререкаемое признание его абсолютного превосходства. Только он один имел право чувствовать неудобства и хотеть есть. Только он один мог болеть. Только он один был талантлив. Только он получал пятерки и решал самые трудные задачи. Если ктото рядом с ним делал то же самое, Петя огорчался. Танька согласилась со всем этим сразу и бе зоглядно. Ей до слез хотелось заботиться о Пете, беречь его от сквозняков, ошибок и страшных «простых людей». Однако проблема была не в Тане. К началу десятого класса стало понятно, что Петя с трудом тянет программу. То, что Таньке давалось легко и естественно, Пете стоило долгих часов занятий.