– Вас ктото просил понимать? – Николай Иванович мрачно смотрел на нее, как будто на чтото намекая, но на что, Таня понять не могла. – Не просили, и не надо. Если вам здесь скучно, оставьте свой номер и езжайте домой. Когда понадобитесь, я вас приглашу.
Пару дней Таня просидела в кабинете, а потом послушалась совета бухгалтера и перестала ездить в офис. Так она вернулась к своему обычному распорядку – утренние поездки в ВЦ, программы, загрузка в ЭВМ и по вечерам, дома, ее любимая математика. Прошел месяц, и Николай Иванович выдал ей зарплату, даже больше обещанной.
– Хотелось бы мне знать, – Таня еще раз попыталась вступить в контакт с таинственным бухгалтером, – чем тут люди занимаются? Откуда эти деньги?
– Татьяна Глебовна, я не в курсе, так же, как и вы, – Николай Иванович опять многозначительно сверлил ее глазами. – Люди тут делают очень серьезные дела. Если нам с вами ничего не говорят, значит, нам и знать не нужно.
Спустя еще две недели Николай Иванович позвонил Тане домой и нервным голосом пригласил на встречу. Но не в офис, а у метро.
– Больше не приходите и вообще забудьте, что вы тут работали, – шептал бухгалтер, засовывая Тане в сумку трудовую книжку и конверт.
– Да что случилось? – тоже шепотом спрашивала Таня.
– Чточто… их всех забрали.
– Кого?
– Начальство.
– За что?
– Вы наивный человек, – сказал Николай Иванович. – Они обналичивали деньги, как вы не понимаете! Сейчас многие этим занимаются. Вы что, не видите, что происходит? Главное, чтобы теперь нас не замели. Там обыск идет, но я все документы с нашими фамилиями давно оттуда вынес. Так что мотаем удочки и больше там не появляемся.
Бухгалтер тут же исчез в толпе. В конверте обнаружилось две зарплаты в долларах. Это было хорошо, но она опять осталась без работы. Подходил к концу шестой месяц беременности. Искать работу в таком положении было бессмысленно. Таня отправилась в ВЦ, где ей все еще полагались пятнадцать ежемесячных долларов как младшему научному сотруднику. Андрей Андреевич обрадовался, но, выслушав историю ее трудовых подвигов, схватился за голову.
Таня устало улыбнулась и ушла за свой стол писать прогу.
Все это время она пребывала в странном состоянии. Сознание как будто разделилось. Одна его часть решала задачу о равенстве классов, другая – насущные проблемы жизнеустройства. Обе мыслительные машины работали одновременно. Только вопросы работы и денег ехали в маленьком стареньком автомобиле, математика же перемещалась на реактивном самолете, который Тане все равно казался слишком медленным. Старый автомобиль жизни сжигал, казалось, не бензин, а Танину кровь. А вот реактивный самолет математики из каждого полета возвращался с хорошей порцией адреналина. Цепочки формул, которыми она часами покрывала страницы толстых тетрадей, были землей обетованной, где любая неудача – лишь часть блистательного пути мысли. Все прочее уходило в какойто призрачный болотный туман, куда Тане и заглядывать не хотелось. Люди казались до отвращения бессмысленными существами. Она наблюдала за их ужимками, хвастовством, и ей делалось стыдно, что она принадлежит к одной с ними породе. Математика с ее хрустальной чистотой и благородством выглядела единственной реальностью мира.