Знание, которое она искала, лежало за границей возможного, там, где люди не ходят, там, куда не пускают. Надо отыскать путь в эту неведомую землю, схватить скрижаль и вернуться обратно живой. Возможно ли это, она не знала.
Гул в ушах становился громче, а черные волны ближе. Тьма в глазах сгущалась. В тот миг, когда гул превратился в оглушительный грохот, Татьяна очнулась. Она стояла у стола. На полу валялись раскрытые смятые журналы вперемешку с исписанными листами. За окном, там, где только что все сияло на солнце, резко потемнело. Она перешагнула через бумажный хаос и подошла к приоткрытому окну. С севера, со стороны центра, на главное здание МГУ надвигалась огромная грозовая туча. Солнце скрылось за передовым ее краем и теперь золотило сияющей бахромой кромку тьмы. С каждой минутой на улице становилось темнее. Воздух замер в напряженном ожидании. На верхушке тополя под окном листья едва заметно вибрировали, а ветки как будто изо всех сил тянулись к самым облакам – в страхе и вместе с тем с надеждой.
Туча стремительно приближалась. Золотая бахрома, еще минуту назад напоминавшая о близком солнце, осыпалась и исчезла. Весь университетский городок был укрыт черным плащом грозового облака. В этот момент слабый ветер коснулся тополиных веток. Листья ответили дрожью. Ветер усилился, потом еще и еще. И вот уже тополь не трепетал, а рвался всем стволом над землей, точно легкая былинка. На дорожки полетели листья и обломившиеся ветви. Прохожие сгибались пополам, пытаясь устоять под воздушным натиском, и бежали к подъездам прочь от стихии. В лицо брызнула первая капля, вторая, третья. Тугой, хлесткий ливень стегал по дорожкам и клумбам…
Таня, с трудом преодолевая сопротивление ветра, захлопнула окно. Дождь растекался по стеклу, как будто его поливали из брандспойта. Таня засмеялась и села на подоконник. Ей почемуто казалось, что теперь она знает, что делать. Страха не было. Не было робости и того чувства неопределенности будущего, которое всегда так мучает старательных учеников. Она уже не ученица. Она понимает, что ей нужно, куда идти, что и зачем ее ждет впереди. Именно эта уверенность делала ее бесстрашной. Дождь кончился. Туча скрылась из глаз так же быстро, как и появилась. Солнце вернулось почти сразу и теперь с удивлением вглядывалось в умытый и повеселевший мир.
Тоска по уехавшему Пете всетаки настигла Таню. Нет, она давно уже не была одинока. Архитектор Шамир и математик Молодилин составили отличную компанию для путешествий по старой Москве и походов в музеи, театры и на концерты, которых в столице было хоть отбавляй. Таня чувствовала человеческое тепло и была благодарна. С Димой и Сашей она готова была обсуждать все что угодно, кроме своих сердечных переживаний. Болтать с ними было так же легко, как делить и умножать в пределах тысячи. Таня могла предугадать логику их суждений и видела в этом общении чтото вроде работы простых весов – гирьку направо, гирьку налево, и равновесие достигнуто, все счастливы.