– Ну и кто это придумал? – сурово вопросила она.
Девчонки щурились от яркого света и подавленно молчали.
– Что ж вы молчите, а? Как сбегать, так веселые, а как поймали, невесело стало? И где ж вы шлялись? Барырестораны? Им математика неинтересная. Им по ночам шляться интересно.
Ктото из девочек сдавленно всхлипнул.
– Мы на набережную ходили, – твердым голосом прервала молчание Танька. – Мы в таком знаменитом месте живем, а никто на набережной не был. Я вот сегодня вообще первый раз в жизни Волгу увидела…
– А рестораны нам не нужны, – фыркнула Настя.
– Ух какие любознательные! – снова заверещала Анна Матвеевна, с каждой фразой повышая голос. – Волгу они пошли смотреть! Завтра вас что заинтересует? Начали с Волги, а чем закончим?
Воспиталка перевела дух.
– Так, ладно, завтра разберемся, – объявила она, – сейчас всем спать. Дверь закрою. Окна тоже. Утром к директору. Там решим, что с вами делать.
Она быстро закрыла окна, предусмотрительно выдернув из пазов ручки, потушила свет и вышла из спальни. В тишине раздался холодный металлический щелчок замка.
– Да чё такого? – Катя пыталась храбриться. – Ну поругают. Не выгонят же.
– Именно что выгонят. – Настя обессиленно опустилась на кровать. – Тут же правила.
У Таньки внутри все сжалось. Если ее выгонят, придется вернуться в Шахунью. Это было худшее, что она могла себе представить.
– Лен, что тут произошло? – спросила Клава.
– Ну чего… Она пришла примерно час назад. Я уже заснула. Она меня разбудила, глаза круглые, вся трясется. Орать начала.
– А ты чего?
– А чего я? – проворчала Лена. – Сказала, что вы на набережную пошли.
– А она?
– Кричала, почему не остановила, почему не предупредила. А что я? Вы все затеяли, вы и расхлебывайте. Я тут ни при чем.
– Ну да. Свалила все на нас, а сама белаяпушистая, – возмутилась Оля.
– А ято в чем виновата? – возмутилась уже Лена. – Это ж ваша идея была. Вы что, не знали, что она проверяет?
– Да когда она проверялато? – заметила Клава.
– Ладно, хватит базарить, – вступила Танька. – Что директору завтра скажем?
– Правду, – сразу отозвалась Настя. – Соврем – еще хуже будет. Да и чего тут скрывать? Ну собрались на набережную посмотреть. Ну да, нарушили. Извинимся, скажем, что больше не повторится.
– Не хочу извиняться, – пробурчала Танька и завернулась в одеяло. – Я спать.
Она быстро заснула и уже сквозь сон слышала, как Настя шепчет ей, что надо остаться в интернате во что бы то ни стало. С этим она была согласна.
На следующее утро Танька заставила себя вскочить сразу, как только Анна Матвеевна отперла дверь спальни. У директора их ждали после завтрака. В столовке подавали геркулесовую кашу, которую Танька обожала. Она быстро схомячила свою порцию, не понимая, почему Настя морщится и ругает «эту гадость».