Беглянки держались вместе. Слухи об их приключении уже разошлись, и одноклассники смотрели на них с любопытством. В кабинете директора шло совещание. Секретарша Лариса велела всем ждать. Прозвенел звонок на первый урок. По расписанию у 8 «А» был русский язык. Чем дольше они топтались в коридоре, тем страшнее им становилось. Скорее всего, в директорском кабинете сейчас решалась их судьба.
Наконец Лариса пригласила их войти. Диспозиция была Таньке знакома. Статная Анна Петровна сидела за столом, завуч Марья Никаноровна, как преданный адъютант, стояла рядом. Девчонки понуро столпились у дальнего края стола, приставленного к столу директрисы буквой «Т».
– Ну, разговор у нас с вами будет длинный, – негромко бросила Анна Петровна, – так что садитесь, чтоб вы у меня тут перед глазами не маячили.
Девочки сникли и, стараясь не греметь стульями, расселись.
– Давайте так, – начала Анна Петровна, откинувшись на спинку кресла, – я не буду распинаться, как вы плохо поступили. Это все понятно. Давайте к делу. Вы знаете, что у нас школа необычная. Мы даем лучшее образование в области. У нас конкурс пять человек на место. Когда вы сюда поступали, вы подписали документ, обязуясь соблюдать правила интерната. Иначе вас ждет исключение. Вы под этим подписались? Девочки, не слышу ответа.
– Подписались, – пробормотала Катя.
– Вот и отлично. Идем дальше…
Анна Петровна говорила, сколько труда им стоило поступить сюда, вспоминала родителей, описывала их гордость за дочерей. В общем, все то, что положено говорить в таких случаях.
– Анна Петровна, разрешите, я скажу, – тихо, но твердо сказала Танька и глянула прямо в глаза директору.
Девочки покосились на нее, а директор поптичьи склонила голову вбок.
– Вы правы. Мы нарушили правила. Но знаете, у нас в Шахунье, сбежав с уроков, ребята шли на старую лесопилку на окраине и там курили или в бутылочку играли. У нас город маленький, пойти некуда. Может, в Кстове или в Балахне не так, но у нас так. А сейчас мы сбежали, потому что хотели увидеть самое красивое место во всем Советском Союзе. Мы не преступницы. Мы хотели, ну, наверное, стать лучше. И мы в эту ночь были очень счастливы. Девочки, правда ведь?
Никто не ответил. Таньку остановила странная догадка – девочки уже не на ее стороне. Она смутилась, побледнела и села на место. Директор с интересом разглядывала Таньку, потом обернулась к Марье Никаноровне. На ее лице читалось: ты смотри, как шпарит! Тощая завуч покачала головой: надо же, чего только не придумают. Директриса с насмешкой оглядела повинные головы девочек.